Чудо-чадо и чудовище
– Точно развелся? Паспорт показывал?
– Показывал, мам, – смеюсь.
– Хоть бы пригласила его к нам, познакомила.
– Он заедет сегодня за мной. Предложу зайти. Если не испугается, то познакомитесь.
– Расскажи хоть, где ты его нашла. Жуть как интересно, – мама подпирает голову кулачком. Ох и любопытная–я. Как Машка и Ксюшка – подружки мои.
– Познакомились мы с Вениамином, – вытаскиваю из шкафа другое платье, – в банке. Он там работает.
– А что ты делала в банке? Опять ипотеку хотела оформить?
– Хотела, мамуль. Девчонки на работе сказали, что там процент ниже.
– Леночка, ты опять за свое? Зачем тебе эта кабала на всю жизнь? Разве так нам плохо? Вот это тебе очень идет, – мама одобряет зеленое платье.
– Мам, нам очень замечательно втроем, но ты пойми, – кручусь с зеленым, критически оглядывая себя со всех сторон. – Маришка быстро растет, а у нас с ней одна комната на двоих и кровать в два яруса. Ей скоро в школу, подружек приводить, а у нее отдельной комнаты нет. А если у тебя появится поклонник, куда ты его приведешь?
– Появится – к нему уйду жить, только откуда он появится–то? Мне и не надо, на пенсию скоро.
– Ну какая пенсия, мам, в твои сорок семь?
Бросаю платье, присаживаюсь рядом с мамой на кровать, обнимаю ее за плечи. Мама у меня красивая, выглядит молодо и тоже блондинка. С тех пор, как с отцом развелись, замуж так и не вышла, несмотря на неплохие кандидатуры, посягающие на ее руку и внимание. Но мамино сердце молчало, а всю любовь и заботу она отдала мне и Маришке.
– Ты у меня красавица, – поправляю ей белокурые предки, – выглядишь на тридцать пять. Да тебе все подружки завидуют и соседки шушукаются. Скоро скажут, что ты ведьма и молодильные яблоки ешь.
– Ага, на балконе выращиваю. Это генетика у нас хорошая. По материнской линии передается.
– А помнишь, как мы с Маришкой ходили в поликлинику за справками, и каждый врач спрашивал кто из нас мама?
– Да помню, я. Меня до сих пор в магазинах мамашей называют. Маринка привыкнет и тоже мамой станет называть. Ой, что–то мы отвлеклись. Мы же о тебе говорим. Что там у тебя с банкиром?
– Ну вот, – снова иду к зеркалу, прикидываю платье. – Вениамин консультировал меня насчет кредита. Я, конечно, поняла, что пока не потяну ипотеку, взяла время подумать. А с Веней с тех пор начали общаться, встречались несколько раз. И кажется, у него серьезные намерения.
– Во–от, если у него серьезные намерения, то зачем тебе ипотека и другая работа? Пойдешь к мужу жить, он тебя обеспечит, чай, банкиры не бедствуют.
– Затем, что хочу стабильности и самостоятельности. А зависеть от мужа так себе идея. Маришка быстро вырастет, пусть у нее будет свое жилье. Да и копейки в институте надоело получать, а преподавательских часов на следующий год опять не досталось. Пока лето, отпуск, попробую найти что–нибудь стоящее. Нет – вернусь осенью в институт.
– Веня про Маринку знает?
– Знает, только не видел еще. Ой, время! – спохватываюсь, глянув на часы. – Сейчас Веня приедет, а я не готова.
Не успеваю договорить, как раздается телефонный звонок. Легок на помине.
– Алло!
– Лена, солнышко, я подъехал.
– Веня, мне нужно еще десять минут. Если хочешь, поднимайся, подожди здесь. Заодно познакомишься с мамой и Мариной.
Интересно, поднимется или струсит и отмажется?
– Говори номер квартиры.
– Двадцать пятая.
– Иду.
– Мамуль, – строю умоляющие глазки маме, – откроешь? Я в ванную по–быстрому.
– Беги уже, егоза, встретим мы с Маришкой твоего банкира.
– Спасибо, мам, – целую в щечку, подхватываю одобренное платье. – Не спугните жениха!
Запоздало с досадой думаю, что, наверное, я поторопилась со знакомством Вени с родными. Мама–то ладно, а вот Маришке я о нем не говорила. Надо было рассказать, подготовить к появлению в моей жизни мужчины. Как–то она отреагирует на него?
В один из самых престижных ресторанов города я вхожу робея. Никогда не была в подобных заведениях и сейчас жутко волнуюсь, что не соответствую статусу здешних завсегдатаев. Одно успокаивает – поддержка уверенного в себе Вениамина, его теплая рука у меня между лопатками с шаловливо бегающими пальчиками по открытой спине и обаятельная улыбка, на которую я отвечаю, чуть смущаясь.
Веня великолепен в классическом черном костюме от Hugo Boss, в галстуке, блестящих туфлях. Я в босоножках, обтягивающих ножки двумя тонкими ремешками, в вечернем платье глубокого зеленого цвета, наглухо закрытого спереди, зато с обнаженной спиной. И судя по горящему взгляду моего мужчины, ему безумно нравится мой наряд, а отсутствие лифчика будоражит и волнует мужскую фантазию.
В ресторане негромко играет легкая музыка, позволяя гостям разговаривать, не повышая голоса. Столиков много и только три из них не заняты. К одному из них, круглому, у окна, нас провожает администратор. Сосредоточившись на собственных ощущениях рядом со своим молодым человеком, уверенно шествую до нашего места под оценивающие взгляды присутствующих. Вениамин сам галантно отодвигает для меня стул, и аккуратно придвигает его, когда я присаживаюсь. Намеренно чуть задерживается около меня. Слегка сжимает плечи пальчиками, вызывая рой мурашек на коже, и, наклонившись, произносит над ухом:
– Чудо как хороша!
Я в который раз за вечер вдыхаю запах его одеколона, но желанного эффекта почему–то не получаю. Вкусно, но не то. А хочется закрыть глаза и втягивать носом обалденный парфюм, от которого кружится голова и резвятся бабочки…
Тот поцелуй, что Веня урвал сегодня на пороге моего дома, почему–то не разбудил во мне крылатых насекомых...
Вениамин садится напротив и отводит от меня взгляд, только когда официант приносит меню и спрашивает, не желаем ли мы выпить.
– Шампанского, самого лучшего, – отдает распоряжение мой спутник.
Официант кивает и удаляется выполнять заказ.
– Веня, – наклоняюсь вперед, поближе к Вениамину, – здесь же, наверное, безумно дорого. Мы могли бы поужинать у меня дома.