Миледи и притворщик

Я растерялась. Что это было?
– Зря ты взяла проклятый кинжал, госпожа, – только и сказал Шэн. – Лучше выкинь его, не бери с собой в горы. Может беда случиться.
– А этот кинжал проклят? – невольно улыбнулась я. – Ну-ка, расскажи, что с ним не так?
Я уже предвкушала, как привезу домой две экзотические безделушки, да не простые, а с уникальной историей, которую будет интересно рассказать друзьям. И Шэн меня не разочаровал.
– Тридцать лет уже прошло, как поселился в горах отшельник. Как раз там, куда мы едем. Все тридцать лет он жил в пещере, общался с богами, постигал их мудрость. И боги сделали его просветлённым, наделили силой творить чудеса. Только людей тот отшельник сторонился. Как услышит из своей пещеры человеческие голоса, так силой мысли камни в воздух поднимает и на людей скидывает, чтобы не подходили они близко к его убежищу. Не любил он нашу суетность. А этим летом отшельник помер, отдал свою душу и тело богам. Старший муж Сакды, Намган, смелый был, полез в ту пещеру посмотреть, что от отшельника там осталась.
– Подожди, – прервала я его рассказ, – Что значит, старший муж? А есть ещё и младший?
– И средний. Сакда ведь за трёх братьев вышла. Сначала за старшего, потом, когда подрос средний, и его в мужья взяла. Потом младшего. А что ты так смотришь? В наших краях женщин мало, на каждую вдову очередь, а так, если что с кем случится, женщина в семье останется. Да и нехорошо ждать, когда старший брат помрёт, неправильно это поэтому сразу все вместе живут, по очереди с женой своей ночуют, и детей общих растят.
– Может это и правильно в сложившихся обстоятельствах, – покачала я головой, – но мне всё равно жаль ту женщину.
– Ты лучше младшего мужа её пожалей. Парню всего семнадцать лет, а ему приходится с сорокалетней старухой спать. Так о чём я тут тебе говорил? А, да, нашёл старший муж Сакды в пещере отшельника этот кинжал и забрал его с собой. Намган ведь пастухом был. Носил он этот кинжал с собой, думал, овец от волков защищать. Волки в горах большие и злые. А ещё голодные, особенно сейчас. Но Намган волков убить не успел. Как-то выронил он кинжал, долго его в траве искал, а нашёл свою овцу, окровавленную. А кинжал этот в боку у неё торчал. Выходит, кинжал отшельника летать умеет, как те камни, что он на людей со скалы сбрасывал. Только камни вниз летели, а кинжал вдоль пастбища слонялся, пока не воткнулся в овцу. Потом Намган ещё пару раз кинжал терял, и ещё пару раз зарезанных овец находил. Непростой ведь этот кинжал, сам из-за пояса вылетает и ищет себе жертву. Вот в том месяце Намган решил выкинуть кинжал подальше от дома, чтобы больше скот не терять. Неделя прошла, проснулась Сакда, а старший муж её на циновке лежит, а из сердца у него этот кинжал торчит. Выходит, нашёл он Намгана, неделю по округе летал, но нашёл, отомстил своему похитителю. После похорон Сакда этот кинжал в пещеру отшельника отнесла, думала успокоится. А на следующий день кинжал обратно домой прилетел, младшего сына Сакды по руке полоснул. Сакда тогда это кинжал в сундук спрятала и на замок закрыла, так ночью из сундука страшный грохот доносился до самого рассвета – это кинжал буйствовал, вылететь на охоту за людьми не мог. Сакда так испугалась, что начала этот кинжал всем соседям предлагать, чтоб взял его кто-нибудь и подальше от деревни увёз. А никто не берёт, всё знают, только до рукоятки дотронешься, этот кинжал за тобой и твоей семьёй будет летать. Так что не бери его, госпожа. Кинь шкатулку, пусть Сакда грех своего старшего мужа сама искупает. Или братья его. Нельзя было тревожить отшельника, и вещи его нельзя было брать…
Шэн ещё что-то пробурчал, Рин Реншу в это время закончил переводить Леонару историю о летающем и карающем кинжале, а я всё держала открытую шкатулку в руках и рассматривала костяную рукоять. Симпатичная женская головка, изящная шея, округлые бёдра и… три груди. Интересный элемент, очень многозначительный.
Я поймала себя на мысли, что очень хочу ощупать работу мастера и в то же время опасаюсь. Нет, я совсем не суеверная и сказки всерьёз не воспринимаю, но… но что-то меня всё равно останавливает.
Я захлопнула шкатулку, замотала её в тряпку и положила в дорожную сумку, что была подвешена на боку у серой кобылки. Под неодобрительный взгляд Шэна я забралась в седло с пригорка и сказала:
– Если я кину шкатулку здесь, кинжал ведь доберётся до семьи Сакды? Хватит с неё слёз и мучений. Я увезу кинжал в Аконийское королевство и оттуда в вашу деревню он уже точно не вернётся.
– Тот отшельник сильным был, и его кинжал в себя его силу вобрал, – с недоверием ответил на моё предложение Шэн. – Для него даже океан не преграда.
– Думаю, в Аконийском королевстве сила кинжала иссякнет. Нет на моей родине ни храмов, ни богов, чтобы её подпитывать.
Наш проводник опять что-то недовольно пробурчал, но больше спорить не стал, и мы двинулись в путь к синеющим у горизонта горам.
Бескрайние зелёные луга упирались лишь в голубизну неба. На ковре растительности изредка появлялись тёмные точки. Только через длиннофокусный объектив я смогла разглядеть, что это разбредшиеся по поляне грациозные рогатые животные.
– Антилопы, – без всякой оптики сказал мне Шэн.
Пришлось остановить кобылку, чтобы запечатлеть стадо на обе плёнки и продолжить путь.
Вдоль вытоптанной тропинки время от времени попадались странные кучки камней в форме пирамидок.
– Каждый путник и паломник, – пояснил Шэн, – должен остановиться у такой кучки, потом три раза обойти её по часовой стрелке и кинуть в неё камень или монетку. Так он задобрит духов, иначе они не позволят ему вернуться из странствия домой.
Сам Шэн именно так и поступил: спешился, обошёл пирамидку и подкинул в неё округлый камушек. Рин Реншу сделал то же самое. Даже Леонар отыскал в кармане монетку и задобрил ею незримые силы. Я же и не подумала спешиваться, только усмехнулась и ничего делать не стала – я же не суеверна и ничего не боюсь, вон, даже летающий кинжал в шкатулке себе забрала.
После полудня Шэн решил устроить привал, чтобы подкрепиться. Он развёл костерок из сухих веток кустарника, вскипятил чай. К чаю прилагались пресные лепёшки, ломти копчёного мяса и кусочки сахара, отчего-то грязного-коричневого и не особо сладкого.
Мясо тут же навеяло мне воспоминания о несчастных собаках, так что есть его я побоялась. Да и в Шангути мне доводилось слышать о похищенных трупах лошадей… Нет и ещё раз нет, пусть Шэн ест своё мясо сам. Так я отобедала лишь парой лепёшек, а сахар скормила своей кобылке – она была этому очень рада.
Через пару часов мы достигли подножия гор, и тут у меня дыхание перехватило от увиденного. Тропа терялась в ущелье между скал, а на самих скалах по обе стороны от прохода сумасбродный мастер высек гигантские, в три десятка метров высотой статуи богов. Слева скалился уже знакомый мне по полотнищам в губернаторском дворце рогатый божок. Ног у него я насчитала восемнадцать, рук – тридцать две. И в каждой руке зажат некий предмет. С левой стороны я опознала только лук, щит, верёвку, колокольчик, чью-то оторванную ногу, а с правой – меч, кинжал, топор, чашу, оторванную руку. Каждой из восемнадцати ног божок попирал живое существо. Большей частью это были фигуры мужчин и женщин, но среди них я различила ещё и гуся, быка, барана и кабана.