Миледи и притворщик

– Что ты делаешь? – едва слышно шепнул Стиан, когда я поползла вперёд, аккуратно раздвигая поломанные стебли.
– Не мешай, – только и оставалось шепнуть мне в ответ.
Я добралась до последней гряды папоротников и аккуратно просунула камеру с длиннофокусным объективом вперёд, чтобы понаблюдать за происходящим на поляне. А там…
… островитяне в набедренных повязках столпились возле девушки с длинными волосами, что непрестанно корчила безумные гримасы, истерически смеялась, падала на землю, каталась и снова вскакивала, готовясь куда-то бежать, но её тут же хватали за руки и придерживали на месте.
Кажется, тут не обошлось без наркотического мёда, которым Ирфан опаивает своих односельчан. Девушку тоже опоили. Видимо, чтобы она пребывала в мире грёз и так и не поняла, что с ней собираются делать.
А островитяне тем временем принялись срывать с девушки украшения в виде косточках на шнурках и лоскуток поверх бёдер. Они оставили её лежать на земле совершенно голую, беззащитную и опьянённую. А потом двое молодчиков привязали к её ногам длинную верёвку, сплетённую из трав и лиан, а после поволокли девушку к дереву, что высилось рядом с огромным цветком.
Несчастная всё заливалась смехом и даже начала завывать, словно дикий зверь, а мужчины тем временем перебросили второй конец верёвки через ветку и начали тянуть его на себя.
Девушка повисла в воздухе вверх ногами, с каждым рывком мужчин всё выше и выше поднимаясь над землёй, пока не зависла над гигантской чашей цветка-людоеда.
Мужчины привязали конец верёвки к стволу дерева и затянули новую песнь, более величественную, а ещё они начали плясать вокруг бутона, то и дело подскакивая и вздымая руки к небу.
Я снимала без устали, стараясь запечатлеть каждый миг этого изуверского ритуала. А девушка на верёвке уже перестала смеяться и начала издавать булькающие звуки, будто задыхается.
Я смотрела через видоискатель, как кончики её волос свесились в чашу, как безвольно повисла вниз её левая рука и как правая неестественно отогнулась в сторону перпендикулярно телу.
– Или у неё плечо сломано, или это вывих, – неожиданно прошептал мне на ухо Стиан.
Оказывается, я так увлеклась съёмкой, что и не заметила, как он вместе с Гро подполз ко мне, и теперь тоже наблюдает за островным ритуалом.
– Кажется, – продолжил он, – они приносят в жертву цветку только больных соплеменников. Избавляются от бесполезных членов общества, лишних ртов, которые не могут из-за недуга добывать пищу или держать хозяйство.
– Дикари, – еле сдерживая злость, прошипела я.
– Для столь примитивного общества это закономерно. У них ведь нет врачей, чтобы помочь ей и облегчить её страдания.
– Но мы должны что-то сделать. Нельзя же просто так смотреть, как убивают нечастную.
– Да, нельзя, – согласился он и протянул мне поводок Гро. – Держи крепче и не отпускай, как бы сильно он ни рвался.
– Что ты задумал? – насторожилась я.
– Попробуем напугать их и обратить в бегство.
И тут он взялся за ружьё. Я не знала куда смотреть: на пляшущих островитян или на Стиана, который уже поднялся на колени, задрал ствол вверх и шепнул мне:
– Закрой уши.
А потом он нажал на спусковой крючок и раздался оглушительный выстрел, а за ним и второй. Поводок натянулся – Гро с силой рвался бежать вперёд. Я невольно отвела руку от уха, пытаясь его удержать, а он уже опутал поводком ноги Стиана, не в силах успокоиться.
Стиан тут же опустил ружьё и лёг рядом со мной, обхватив Гро за шею и прижав его к земле. А я взяла камеру и увидела, как люди в панике заметались по поляне, явно не понимая, что за странный грохот раздался из кустов и куда им теперь бежать.
Я побоялась, что сейчас они припустят в нашу сторону, но тут Стиан стянул с Гро намордник и тот громогласно залаял.
Дикари в видоискателе заметались ещё больше, попутно что-то восклицая. А потом Стиан спустил Гро с поводка, и тот рванул на поляну навстречу и без того перепуганным людям.
– Ты что? – пришла я в изумление, – Ты хочешь натравить его на них?
– Нет, конечно, он же не питбуль. Он просто услышал звук выстрела, а это сигнал для него, что я ранил добычу, а ему надо найти её и принести мне.
Я снова глянула в камеру, а там островитяне разбегались кто куда от неведомого им зверя, который молнией носился между чаш-цветов и всё искал, какого же зверя ему надо добыть и принести в зубах хозяину.
Внезапно перед Гро упал споткнувшийся парнишка. На его лице читался животный ужас при виде зубастого зверя с высунутым языком, который к тому же виляет ему хвостом.
Меня начал разбирать смех от этой картины. Парнишка с перекошенным от страха лицом всё пытался отползти прочь, а Гро всё вилял ему и ступал следом, пока паренёк не уткнулся спиной о ствол дерева. Бежать ему теперь было некуда. Он зажмурил глаза, готовясь к самому худшему. И тут Гро от души облизал ему всё лицо. Да уж, в жизни не видела его таким любвеобильным. Наверное, парнишка вкусно пахнет – натирается от насекомых чем-то съедобным, что очень нравится собакам. Ну, значит, так ему и надо – пусть познает всю глубину страха, раз уж решился на убийство вместе со своими разбежавшимися товарищами, которые оставили его один на один с неведомым зверем.
Внезапно Стиан свистнул, и Гро, покончив с нежностями, метнулся к нам. Парнишка, всё ещё не веря, что жив, еле пришёл в себя, а потом припустил к зарослям, и поляна тотчас же опустела.
– Они все ушли? – на всякий случай спросила я.
– Ушли, но как далеко… А давай-ка немного пошумим. Попробуй покричать во всё горло. Будто тебя здесь глодают заживо. Сможешь?
Ещё бы. Я со всей мочи завопила так, что все, кто ещё не передумал приносить подвешенную девушку в жертву цветку-людоеду, должны были уже мчать к своей деревне, чтобы забиться в хижины и не выходить оттуда неделю к ряду.
К моим воплям присоединились и Стиан с Гро. Хозяин начал, словно волк, подвывать, пёс подхватил его песнь, и у нас троих вышла славная какофония. А потом мы выдохлись и поняли, что самое время идти спасать островитянку, которая теперь точно не станет питательной смесью для халапати.
Взобравшись на дерево, Стиан подтянул верёвку к себе, и теперь девушка висела не над цветком, а в стороне от него. А потом он слез в дерева и принялся отвязывать от ствола верёвку. Он медленно отпускал самодельный жгут, а я постаралась придержать голову и плечи девушки.
Наконец, она оказалась на земле. Кажется, наркотический мёд отправил её в глубокий сон, и она больше не смеялась и не порывалась никуда бежать. Она вообще не двигалась, хорошо, что пульс прощупывался на руке и шее.
– Что нам теперь с ней делать? – спросила я Стиана. – Если оставим её здесь, она, конечно, придёт в себя, но куда ей потом идти? Если она вернётся в свою деревню, её опять приволокут сюда на съедение цветку.