Барон поневоле
Рейтары решились сжечь за собой мосты. Они направили на инквизиторов копья и вонзив их в тела церковников, подняли их над головами. Отец Ермолай завизжал, как свинья, которую резали, забился в судорогах и обвис. Длинноволосый закричал, словно раненый марал, но копье, вошедшее в его открытый в вопле рот, остановило крик.
Строем, как на учениях, ощетинившись копьями и прикрывшись щитами, солдаты вышли из ворот крепости. На улице пятеро стражников сдерживали толпу разъяренных крестьян. Видно было, что стражники инквизиторов — опытные бойцы. Прижатые к стене, они отражали все атаки поселенцев. Несколько крестьян лежали в луже крови, и им оказывала помощь карлица. На плече старосты сидел домовой и, потрясая кулаками, злобно орал нечто несусветное:
— Я вам корень квадратный в минус сделаю, синусы позорные. Глаз на задницу натяну…
Один из солдат уважительно заметил:
— А домовой-то наш брат, сиделец, ишь как по-блатному чешет.
— Суки! — орал домовой. — Всё, кранты вам! Ваша абсцисса вниз под землю ушла. Множь их знаменатель на ноль, ребята!
Лучники натянули луки и залпом пустили стрелы в стражников. Те, не ожидавшие нападения солдат, были сражены наповал. Бой был закончен.
Из крепости вынесли мессира Артама. Он был в крови и без сознания. Его осторожно положили на землю, на расстеленную кем-то холстину. К нему проковыляла карлица. Положила руку на лоб и затянула тихий, приятный для слуха мотив. Она пела, а к Артему возвращалась жизнь. Их окружила тесная толпа, и сквозь нее, ругаясь, пробирался Козьма.
— Разойдись! Пустите, говорю, — расталкивая зевак, ворчал он.
Денщик опустился рядом с мессиром на колени, положил под его руку сумку.
Артем пришел в себя. Было необычно легко. Боль утихла. Он открыл глаза. Над ним сияло голубое небо. Ветерок ласково гладил кожу лица. Редкие облака быстро проплывали в вышине.
Под ногами людей пролез Свад и, покопавшись в сумке, достал эликсир. Осторожно влил содержимое в рот магу. Артем проглотил горьковатую жидкость и почувствовал, что ему полегчало. Он улыбнулся.
— Свад, дружище. Как я рад тебя видеть, — прошептал он.
Ему помогли встать. Он осмотрелся и горько усмехнулся. Неподалеку лежали тела стражников, чуть в стороне — инквизитор с рассеченной головой. Он понял все. В крепости произошел бунт. Теперь они все вне закона.
— Кто живой остался? — спросил он.
Его поняли правильно.
— Всех порешили, мессир. Никого не осталось. Что прикажете?
— Что прикажу? Прикажу готовиться к убытию. Уходить надо отсюда. Купцов задержите, пока мы не уйдем по реке. Но вреда им не чините. Купим у них все припасы и уйдем к дикарям, они нас звали к себе. Начнем новую жизнь.
Лица людей повеселели. Маг, которому они всецело доверяли, подарил им надежду. Воржек тут же стал отдавать команды:
— Гронд, бери свой десяток и тащи купцов сюда. Здесь поговорим. Стерг, на тебе разъезды. Чтобы ни одна тварь не удрала за ореховую рощу. Всех, кого выловите, кончайте на месте. Когда нужно уходить? — спросил он Артема.
Тот немного подумал.
— Надо собрать все припасы. Ничего тут не оставим. Плоты нужно соорудить, на них погрузим припасы. Сами пойдем на лодках. Разбирайте стены. Воржек, староста, пошли ко мне, поговорим… Ничего! — Он оглядел сосредоточенные лица людей. — Мы начнем новую жизнь, лучше прежней. — И ободряющая добрая улыбка озарила его лицо.
Этот свет полетел дальше и вселил надежду в сердца как солдат, так и поселенцев. Ему поверили и, окрыленные его обещанием, стали расходиться.
Три дня поселенцы и солдаты усердно трудились, собирая плоты из бревен стен и домов. Перетаскивали на них все, что может пригодиться на новом месте.
К дикарям Артем отправился лично. Он нашел их на поляне в лесу, недалеко от исклеванных птицами голов дикарей, насаженных на колья.
Сел молча у костра и уставился на прыгающие языки пламени. Молодой воин, что был в плену, подал Артему кусок жареного мяса. Артем отказываться не стал и принялся есть.
— Колдун, у тебя появились проблемы? — спросил шаман.
— Были, но я их уже разрешил. Поселенцы и солдаты вместо со мной переселяются поближе к вам. Там есть удобное место, где мы можем обосноваться?
— На озерах уже нет, колдун. Но в пяти лигах выше по реке стоит старая заброшенная крепость из камня. Ее построили маги, но бежали из нее. Она больше вашей, и там вы можете разместиться. Рядом лес, река, все, что нужно для жизни. Поставите ворота, и вас не взять… Значит, решил к нам прибиться? — уточнил он.
— Нет, мы сами по себе, но будем вам союзниками. Поможем в войне… Интересно еще мертвый город посмотреть.
Шаман покивал.
— Понимаю тебя и рад твоему выбору. Духи говорят, нелегко будет тебе, но ты справишься. Остерегайся предательства. Духи говорят… кто-то, кто рядом с тобой, замышляет худое.
Артем кивнул, показывая, что понял.
— Я учту это, спасибо.
— Когда соберетесь? — спросил шаман.
— Еще пара дней, и будем готовы.
— Хорошо. Собирайтесь. Мы будем ждать вас здесь и проведем к новому месту.
Артем поднялся и огляделся.
— Не страшно среди мертвецов сидеть?
— Страха нет, но разум просветляет, — ответил шаман. — Смотришь и понимаешь, что за ошибки приходиться расплачиваться.
— Мудрено, — отозвался Артем и ушел.
В чем-то шаман был прав: смотря на чужие ошибки, становишься осторожней.
Глядя ему вслед, второй молодой дикарь спросил:
— Ты так уверен, что он нам поможет?
— Не я, мой мальчик, духи так говорят. Если не он, то никто уже нам не поможет. Мы нужны друг другу. Нужда, она связывает крепче дружбы, только дружба, бывает, длится дольше, а исчезновение нужды приводит к вражде…
На пятые сутки после начала мятежа, перед убытием, к крепости прискакал вестовой от одного из разъездов.
— Мессир, — тревожно заговорил рейтар, — в рощу въехал отряд всадников и две кареты. Направляются в нашу сторону. Всадников почти два десятка. Легкая кавалерия. Кожаные доспехи и короткие копья…
— Поднимай дружину в копье! Встретим их в лесу! — вскочил со скамьи Артем.
Он быстро собрался, и через полчаса отряд покинул крепость. За отрядом ехало пять фургонов. Гуляй-город, или вагенбурги, как называл их Артем.
— Вот же разъездились, — ворчал Козьма. — Медом им тут намазано, что ли? Бывало, месяцами никого, а тут то одни, то другие…
Просеку в самом узком месте перегородили фургонами, обшитыми толстыми щитами из местного бука. За щитами спрятались лучники. За ними поселенцы. Рейтары-мечники, что стали теперь у Артема дружинниками, засели на флангах. В густом орешнике лошадям не развернуться.