Задание "Попадос"
– С чего ты взяла, что оно досталось не пойми кому.
– Не пойми какому богатому уроду. Мало ли, на что способен камень! – шиплю шёпотом, и Рэн подхватывает.
– И на что же он способен?
– Да откуда мне знать! Я только чувствую, что он мощный!
Когда аукцион закончился, Рэн оставил меня стоять в стороне и дожидаться его. Чёртовы туфли натёрли ноги. Я была бы рада вообще куда-нибудь присесть или ещё лучше прилечь. Делаю шаг в сторону диванчика, а ноги запутываются друг в друге в момент, когда мимо проходят официант с вином.
– Мисс, прошу, простите меня! – он поднимает меня с пола, а я совершенно не поднимабельная! То ли туфли тому виной, то ли шампанское, хорошо вдарившее мне в голову, то ли вина в вине, которое наверняка в меня уже пропиталось. – Позвольте, я вас провожу в дамскую комнату.
– Хорошо, – скромно выдыхаю я.
Это платье стоит как моя годовая зарплата. А получала я очень даже хорошо, но не настолько, чтобы оплатить такое платье, особенно сейчас, когда отец заблокировал карту. И наверняка мой личный счёт тоже.
Еле доковыляв до туалета и выслушав миллион извинений, я молча прошла в дамскую, держа под мышкой сумочку. Мокрый подол и живот. На чёрном платье ничего не видно, но факт липкости по телу никто не отменяет. А ещё от меня воняло как от уличной алкашки. Нет аристократичной алкашки.
Снять и застирать его в раковине? Нет, слишком долго. Снимаю туфлю и смотрю на кровавую мозоль. Снимаю вторую, и единственным верным решением для меня сейчас выходит поступь босяком. К чёрту эти туфли. К чёрту маску!
Чёртов вечер! Хотела умыться, но за секунду ДО вспомнила, что лицо укрыто килограммом пудры.
Стук в дверь заставляет разорвать контакт с зеркалом.
– Одну минуту.
Нет, одной минуты мне недостаточно. Меня начинает потряхивать и подташнивать. Очередной стук начинает бесить. Надеваю маску, подхватываю сумку, туфли и вырываюсь из дамской комнаты. Дамочка злобно взглянула в мою сторону, будто у неё прорыв, а я мешала ей уединиться в одном имеющийся туалете.
Придерживая платье, я оглядываюсь по сторонам в поисках Рэна. И куда его занесло? Народу всё так же много, никто, кажется, не ушёл. Значит, рядом халявный банкет. Все смотрят на меня, я чувствую заинтересованные взгляды. Ещё бы! Я же босяком! Но с их стороны наглость так на меня пялится, я же не голая в конце-то концов. Только сейчас мне действительно очень хотелось скинуть с себя платье, стать невидимой и ускользнуть с этого поприща тщеславных аристократов.
Взглядом нахожу Рэна. Он разговаривает с толстым и лысым мужиком. И от обоих разит напряжением.
– Значит, ты всё развлекаешься, – говорит толстый колобок. – Берёшь её на вечер? Или же на всю ночь?
– Ага, она пробудет со мной до утра. Дальше она мне не нужна.
– Ох, а вот, видимо, твоя таинственная незнакомка. Представишь?
– На то она и незнакомка, чтобы остаться таинственной, – грубо бросает Рэн и уходит, прихватив меня за руку. – Бывай! – говорит лысому, не повернувшись и уводит меня. – Голодна?
– Нет.
Даже мозоли перестали болеть так, как услышанное мною секунду назад причиняла больше боли.
Значит, я всего лишь на одну ночь, а дальше не нужна. Привёл меня на аукцион, узнал с помощью меня, что подделка, а что нет, осталось трахнуть, и всё.
Я быстро вышагиваю вперёд, опережая его. Электрический заряд носится во мне как психованный. Нет, это я психованная, я готова шарахнуть так, чтоему больше никогда никого не захочется и ничего у него не встанет. Рэн хватает меня за локоть и притягивает к себе, убрав меня с дороги, за что получает электрическим зарядом по телу.
– Белла, какого чёрта ты творишь?
Спокойно, я ещё отомщу, только не посреди улицы. Здесь негде труп прятать. Надо уходить.
– Куда бежишь? Почему сняла туфли и какого ты меня ударила током?
– Привыкай. Это уже как неконтролируемый процесс брожения в кишечнике, когда нажрёшься гадости.
– Не понял тебя.
– Мне натёрли туфли!
Не мешкая, он подхватывает меня на руки и несёт неизвестно куда, пресекая любые мои попытки иди самой. Он достаёт ключи из кармана и нажимает на них. Рядом с нами засигналила красная иномарка и Рэн открыл мне переднюю дверь.
Я молча сажусь, закинув туфли вниз.
Глава 64И почему мы едем в какой-то тачке? Где лимузин? Рэн за рулём гонит как самоубийца. Отчего-то я подозреваю, что он пьян. Могло ли его развести от пары бокалов? Не нужно было давать садиться ему за руль.
– Ну и чего ты опять молчишь? Что не так?
– Ты заставил меня надеть туфли.
– Какая трагедия.
– Я натерла ноги, без конца спотыкалась. Упала на официанта, на меня вылили вино. Платье испорчено. Мне продолжить?
– Невелика потеря.
– Вечер тоже испорчен. И не гони так, пожалуйста.
– Как же с тобой тяжело, –цокнул он, глядя на дорогу.
– Что прости? – расслышала правильно, но все же переспрашиваю.
– Тяжело с тобой, расслабься и жить станет проще. Или, может, у тебя эти самые дни?
– Да! – вскрикнула, не удержавшись. С приподнятой бровью он взглянул мне в лицо, а после снова переключился на дорогу. Выражение лица не меняется, моё тоже напряжено.
Живот тянет, ноги ноют, голова раскалывается, а сердце разрывается на части.
– Надеюсь, мы в кампус?
– Нет.
– Что значит, нет?
– То и значит, мы едем ко мне домой, а завтра вечером поедем в кампус, – его рука ложится на мое голое колено и нежно поглаживает, постепенно задирая платье. Но мне не нравится это, я раздражена, он тоже. Я это чувствую, и он гладит мою ногу явно для того, чтобы успокоиться. Да вот хренушки ему. Убираю его руку и поправляю платье, отвернувшись к дождливой панораме за окном.
Не будет ему никакого «до утра»…
Рэн тихо и злобно усмехается.
– Так значит. Хорошо. Думаю, в горизонтальной поверхности будет проще все решить.
– Ты слышал меня? – говорю тихо, но всё же не настолько, чтобы он не расслышал. – У меня начались месячные, и я хочу домой. Сейчас ты сильно меня бесишь, а я бешу тебя своим поведением.
– Так мы едем домой, милая, – снова смеется, а меня это сильнее обижает. – Есть много альтернативы в постели во время… того, что у тебя там сейчас происходит.
– Почему ты такой? – в голосе расстройство, это выдает мое состояние. Я готова вот-вот разреветься хотя бы оттого, что он видит во мне лишь объект для перетраха. А я-то дура наивная размечталась уже.