Летние истории

Время близилось к вечеру, но солнце палило вовсю. Над плавящимся асфальтом висел зной. Я подумала о недописанном романе и почувствовала, будто глаза мне заливает густая черная смола, погружая все вокруг во тьму. Тяжело вздыхая, я зашагала к дому.
Дом на станции Минова, где я прожила те пятнадцать лет с момента переезда в Токио, собрались сносить, поэтому три года назад я перебралась в другой район под названием Сангэндзяя.
Владелец прежнего дома скончался от сердечного приступа, и, насколько я поняла, из-за проблем с налогом на наследство проще оказалось снести дом и продать пустой земельный участок. Конечно, расставаться с привычным районом и квартирой было жаль, но я быстро освоилась на новом месте. Я ведь перевезла с собой оттуда почти все: занавески, кресло-мешок, столик, посуду, коврик… К тому же планировкой новая квартира напоминала старую и находилась на втором этаже такого же небольшого здания. Правда, арендная плата стала выше на двадцать тысяч иен, но, за исключением этого, я почти не чувствовала разницы.
Глазами, которые от жары так и норовили закрыться, я вгляделась в циферблат наручных часов. Было начало шестого. Я пошла в ванную, включила душ и застыла под ледяными струями. Скоро я замерзла, закуталась в большое банное полотенце, и вдруг в воздухе явственно повеяло школьным бассейном. Тут что, правда пахнет хлоркой? Или этот запах пробудился в памяти от соприкосновения озябшего тела с полотенцем? Пятки, горящие от шершавого бетонного пола. Радостные крики и брызги, звук свистка. Свобода на несколько последних оставшихся минут. На следующих уроках руки и ноги не слушались, веки опускались. Больше всего на свете хотелось взять и заснуть. Эти летние дни были будто из прошлой жизни — но когда-то все это действительно происходило со мной и с моим телом. Как странно.
Я кликнула мышкой на файл с романом, который не открывала уже дня два. В последнее время по утрам я чувствовала себя разбитой, хотя вроде бы высыпалась, и потом голова весь день работала плохо. Может быть, мне все-таки не хватало сна. В любом случае ложиться спать в пять вечера явно было рано. Можно было бы скоротать время за готовкой и ужином, но есть не хотелось — наверное, из-за жары. Файл открылся, и от одного взгляда на последнюю недописанную фразу мне нестерпимо захотелось поскорее его закрыть. Вздохнув, я открыла новый файл. Очередную свою статью.
Материал на страничку в жанре дневниковой записи для местной газеты. Колонка на свободную тему в женском журнале — полторы страницы. Книжные впечатления для сайта одного маленького издательства, с фиксированной ставкой и объемом публикации, который при желании можно нарушить в большую сторону. В этом состояла моя каждодневная работа. Еще я посылала рассказы в литературные журналы, но в последний год делала это все реже, потому что писала роман. Иногда подворачивались разовые заказы на какое-нибудь эссе.
Так я и жила. После ухода из книжного я зарегистрировалась в агентстве по временному трудоустройству, и они одно время помогали мне с подработками. Однако теперь мне это уже не требовалось. Удаляться из их базы я на всякий случай не стала, но пока что гонораров мне вполне хватало.
Иногда мне казалось, будто это прекрасный сон. Неужели мне теперь действительно платят за то, что я читаю и пишу? Неужели я могу посвятить этим занятиям все свое время и больше ни о чем не беспокоиться? Не верится в такое счастье, особенно памятуя о прошлых годах. Больше похоже на розыгрыш. Стоило только задуматься о подобном, как сердце начинало биться быстрее. Но…
С тех пор как у меня в голове поселилось это «но», прошло больше года. Оно внезапно настигало меня посреди обычных занятий — когда я сидела вот так за компьютером, шла вечером в магазин, лежала под одеялом, стараясь заснуть, или, например, смотрела на чашку на столе, которая так и будет стоять там вечно, если я сама ее не передвину.
Продолжения у «но» были разные, и все они будто пристально смотрели на меня со стороны своими немигающими глазами. Я чувствовала на себе их взгляды и знала, что они и есть причина странного ощущения, преследующего меня уже довольно долго — не то беспокойства, не то раздражения, не то огорчения. Но я не могла ответить им тем же, взять и взглянуть им прямо в глаза. Мне было страшно. В глубине души я понимала: если начну всерьез думать об этом, о том, что неотрывно наблюдает сейчас за каждым моим действием, то приду к выводу, что со мной этого все равно никогда не случится. И я отводила глаза, делала вид, что ничего не происходит. Правда, постепенно я перестала понимать, отдаляет это тревогу или, наоборот, притягивает ее все ближе и ближе.
 
Еще раз вздохнув, я достала из ящика стола тетрадку и перелистала страницы. На одной из них виднелись корявые размашистые строчки полугодичной давности. На эти каракули меня тогда сподвиг алкоголь — я выпила банку пива, вторую, третью, и пошло-поехало. Получилось что-то вроде стихотворения или просто короткого наброска. Я нашла его в тетрадке на следующий день. Это было жалко, стыдно, невыносимо. Первым моим порывом было немедленно вырвать и выбросить злополучный листок, но я не смогла. Иногда я заглядывала в тетрадку, чтобы перечитать свои пьяные излияния, и чувствовала себя еще большим ничтожеством.
 
 
Стоит ли мне оставить все как есть?
 
Мне нравится писать, спасибо за это.
 
За то, что со мной произошло
 
это чудо.
 
Но… неужели я и дальше буду одна?
 
Всю свою жизнь одна, до самого конца?
 
«Мне одиноко»… это и так, и не так.
 
Но это неважно,
 
я знаю, мне лучше быть одной.
 
 
 
Может, так лучше,
 
но не пожалеешь ли ты, что не встретишься,
 
что никогда не встретишься
 
с собственным ребенком,
 
единственным, непохожим на остальных?
 
Готова ли ты отказаться от этой встречи,
 
отказаться от нее навсегда?
 
 
У меня вырвался стон — такой низкий и хриплый, что настроение испортилось еще больше.
Я убрала тетрадь обратно в ящик и открыла браузер. В закладках у меня были блоги, посвященные лечению бесплодия. Кликая на них по очереди, я стала проверять, нет ли там новых записей. Вот уже несколько месяцев, как чтение подобных блогов вошло у меня в привычку. Я читала все подряд, без какой-либо системы. Некоторые термины я понимала смутно, но в целом втянулась и уже неплохо разбиралась в теме.
Подробный рассказ о комплексном обследовании и о том, насколько это болезненно. Общение со свекровью, встреча с мужем в ресторане после похода в больницу. Почему его сестре понадобилось пристать с вопросами насчет ее будущей свадьбы именно сегодня? Многие авторы вставляли в посты умилительные картинки, кто-то каждый день фотографировал небо. Писали о том, как тяжело видеть на улице мам с маленькими детьми. О том, как их задевают чьи-то бессердечные слова. Оставляли отзыв о ресторане тайской кухни, где можно поесть без лишнего стресса, потому что даже в обед посетителей с детьми там почти не бывает. Просмотрев блоги, я вспомнила, что уже дней десять не заглядывала на страничку Нарусэ на Фейсбуке [9]. Поколебавшись, я решила не заходить туда и сегодня.
За окном было еще светло, стрелка часов еще только подбиралась к семи.
Переведя компьютер в спящий режим, я пошла на кухню, приготовила себе рис с натто и не торопясь принялась за еду. Настроения работать уже не было, и я решила убить время до сна, растягивая каждое привычное действие насколько возможно. Но чем медленнее и тщательнее я пережевывала рис, тем неохотнее ползло время. К тому же, как я ни старалась, плошки риса с натто все равно хватило всего на несколько минут — впрочем, этого следовало ожидать. Я помыла пустую плошку, и на этом домашние дела закончились. Не зная, чем еще заняться, я легла на кресло-мешок и замерла.