Пешка

– Связываю нашу добычу.
– Черта с два! – я нависла над ним. – Ты же не хотел работать со мной на равных, помнишь? И прятался все то время, что я бегала по офису, пока меня пытались сожрать!
– Ничего подобного. Я сидел в засаде и ждал подходящего времени, чтобы нанести удар.
– Иными словами, ждал, пока я выполню всю работу, – огрызнулась я. – Хочешь запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда и присвоить себе все заслуги? Не выйдет.
Он поднял укрощенного зверя на лапы.
– Ты в долгу передо мной за гоблина, и, кроме того, никто не поверит, что ты самостоятельно поймала буннека.
– Но так и было, – процедила я сквозь зубы. – И, как я уже сказала, гоблин был моим по праву. Я ничего тебе не должна.
– Не согласен, – он самодовольно ухмыльнулся. – А теперь давай спустим нашего приятеля вниз, пока никто не пришел и не украл его у нас.
Я с отвращением помотала головой, следуя за ним из буфета.
– Это низко даже для тебя, Трей.
– Нет, просто таковы правила игры. Если не научишься в нее играть, то долго в этом бизнесе не продержишься.
Мы быстро сходили на лестничную площадку за сумками, а затем направились к лифту. Пока тот поднимался, я испепеляла Трея взглядом.
Он театрально вздохнул.
– Хватит так на меня смотреть. Я же сказал, что тебе нужна сноровка, а не книги, чтобы стать успешным охотником. Считай это практическим уроком.
– Довольно дорогой урок, тебе так не кажется?
Двери лифта разъехались, и мы вошли внутрь. Трей нажал кнопку первого этажа и повернулся ко мне.
– Я же не забираю всю награду себе. Мы поделим ее пополам.
– Ух ты! Как щедро с твоей стороны, – я кинула сумку на пол и прислонилась к стене, чувствуя внезапно навалившуюся усталость.
Трей сказал что-то еще, но я перестала его слушать. По шкале от одного до десяти этот день выдался отстойным на все одиннадцать. Сначала агент Карри обвинил моих родителей в такой гнусности, как торговля наркотиками, а теперь Трей отчасти присвоил себе заслугу за буннека, который чуть меня не сожрал. В довершение всего я еще и пропустила кофе с Вайолет.
Мы спустились на пару этажей, как вдруг я заметила, что грудь буннека часто вздымается, будто у него возникли проблемы с дыханием. Одного взгляда на расширенные глаза зверя и раззявленный рот хватило, чтобы понять, что он напуган до чертиков. Большинство фейри ненавидели находиться в металлических ящиках, даже если те сделаны не из чистого железа, но буннек выглядел так, словно был на грани срыва.
Что-то не давало мне покоя, и я сосредоточилась на воспоминании, всплывшем на задворках сознания. Мне вспомнилась страница с текстом. Он был связан с буннеками…
«О нет…» У буннека потекли слюни, глаза закатились.
Я упала на колени и начала лихорадочно рыться в сумке. «Пожалуйста, только бы я взяла его!»
Мои пальцы сомкнулись на нейлоновом ремешке. Я с такой силой выдернула его из сумки, что респиратор чуть не стукнул меня по лицу.
– Что ты делаешь? – спросил Трей, когда я натянула маску на рот и нос.
В лифте раздалось низкое урчание. Оно становилось все громче и закончилось звуком, который напоминал маленький взрыв, отразившийся эхом от металлических стен.
Трей быстро накрыл ладонями рот и нос, тщетно пытаясь не вдыхать зловонные пары, которые наполнили каждый сантиметр замкнутого пространства. Затем привалился к стене, но его ноги подкосились, и он, закашлявшись, осел на пол.
Я могла бы поделиться с ним респиратором, но не стала. Воняло тут страшнее, чем от скунса, но газ ему не навредит. Зато научит ценному уроку.
– Буннеки пускают газы, когда напуганы, а ничто не пугает их больше замкнутых пространств. Ты бы знал это, если бы читал книги время от времени. – Я наклонилась и приторно ему улыбнулась, хоть он и не видел этого из-за маски. – Считай это практическим уроком.
Трей попытался что-то сказать, но закашлялся.
Я закинула сумку на плечо и подобрала конец веревки, которую выпустил Трей. Лифт остановился на первом этаже и открыл двери. Снаружи стояли полудюжина полицейских и два охотника, которых я узнала по «Плазе». Их удивленные лица скривились в гримасе, и они попятились, учуяв запах, исходивший от лифта.
– Видимо, быть начитанным не так уж и плохо, – тихо произнесла я, чтобы услышал только Трей.
А затем вышла из лифта со своей добычей.
* * *
– Уверена, что тебе стоит этим заниматься? – спросил Теннин, протягивая мне бумажку через стол. – Не пойми превратно, я искренне впечатлен твоими успехами с нашей первой встречи, но выслеживать торговца гореном – не повседневная задача. Ее неспроста поручили именно твоим родителям, а не первому попавшемуся охотнику.
Я взяла бумажку и прочла имя и адрес.
– Я уже ни в чем не уверена, но других вариантов у меня нет. Агентство решило, что мои родители работали с наркоторговцем, и единственный способ очистить их имя – найти его.
Теннин откинулся на спинку кресла.
– Восхищен твоим упорством, но будь осторожна с теми, на чьи мозоли ты наступаешь в ходе своих поисков. Агентство не любит, когда им кто-то препятствует или выставляет их дураками.
– Буду иметь в виду.
Последнее, чего я хотела, это неприятностей с Агентством, но, если это необходимо, чтобы найти родителей, я готова рискнуть.
– Должен сказать, мне любопытно, что из тебя получится в будущем. Ты определенно дочь Кэролайн.
– Спасибо, – я спрятала листок в карман для сохранности. – Как так вышло, что фейри-папарацци стал тайным осведомителем охотников за головами?
Он прыснул.
– Это останется между мной и твоими родителями. Скажем так, я слишком рьяно стремился проявить себя, когда влез в этот бизнес, и одной ночью оказался в затруднительном положении. Если бы не твой отец, меня бы сейчас здесь не было.
– Я понимаю, почему ты держишь ваш уговор в тайне. Другим фейри, наверное, не понравится, что ты помогаешь охотникам.
Теннин кивнул.
– Большинству моих знакомых плевать, но есть и те, кто будет недоволен.
– Твой секрет умрет вместе со мной, – я посмотрела на новые фотографии, висевшие на стене над его головой. – Снимки принца Риза вызвали большой переполох.
Он слегка выпятил грудь.
– Еще бы. Ты следишь за новостями?
– А как иначе? Эти фотографии повсюду. Это правда, что телекомпании подают на тебя в суд?
– Они пытаются надавить своим авторитетом, но мой адвокат утверждает, что у них ничего на меня нет, – он лукаво усмехнулся. – Если за месяц на меня никто не обиделся, значит, я плохо выполняю свою работу.