Право на одиночество

– А, это, – Светочка весело улыбнулась, – просто хотела посмотреть, как ты отреагируешь.
– Экспериментировала на мне, что ли?
– Ага!
– Ну и каким был результат?
Светочка ничего не ответила, только хитро прищурилась. Но мне и не был нужен её ответ. Я ведь прекрасно знала, что ещё ни один мужчина не вызывал во мне подобных эмоций.
В книжном магазине мы с Громовым провели около полутора часов. В итоге Максим Петрович купил Алисе семь книг, а я – две. Из всех возможных вариантов я выбрала красиво иллюстрированную книжку со сказками Андерсена и подарочное издание «Хроник Нарнии».
– Насколько я помню, их Алиса ещё не читала, – уверил меня Максим Петрович.
Но на книгах я решила не останавливаться. Впрочем, об этом я своему начальнику не сказала. Я купила его дочери ещё симпатичный кожаный кошелёк и маленький серебряный кулон – сову, символ мудрости.
В субботу я начала нервничать уже с утра. Упаковала подарки, подписала открытку и стала выбирать, в каком «наряде» мне идти на празднование дня рождения двенадцатилетней девочки. За неделю я так и не решилась спросить у Громова, будет ли на празднике его жена. Впрочем, было довольно глупо думать, что эта женщина пропустит день рождения собственной дочери, верно? И я с ужасом представляла, что она может подумать, увидев столь великовозрастную «подружку», которая по совместительству является коллегой мужа.
От подобных мыслей у меня на голове шевелились волосы. И я искренне надеялась, что жена Громова не решит убить меня на месте, когда узнает, с кем Максим Петрович и Алиса проводили время в майские праздники.
Я перемерила полшкафа, пока наконец не выбрала подходящий наряд – белую воздушную юбку до колен, голубую блузку без всякого декольте, на ноги – белые босоножки. Волосы заплела в две косички, как тогда, в мае, только концы закрепила не резинками, а голубыми ленточками в цвет блузки.
В зеркале отражалась девочка лет семнадцати с огромными испуганными глазами. Да уж, если бы я была мужчиной, то не смогла бы испытать к существу в подобном наряде никакого физического влечения. Ну, если только ты педофил…
Громов жил в центре города, в элитной высотке. И когда я сообщила охраннику, к кому пришла, то уже не испытывала страха. В конце концов, я иду в гости к Алисе, а не соблазнять чужих мужей.
Найдя на девятом этаже нужную квартиру, я позвонила в дверь.
Открыла мне девушка лет шестнадцати на вид. Она была мне смутно знакома. Густые светлые волосы волнами струились по плечам, а большие зелёные глаза смотрели на меня немного неприязненно. Она была чудо как хороша. Стройная фигурка, ровный загар, очень миловидное лицо. Только, пожалуй, выражение этого лица было слишком высокомерным.
Именно такой я всегда представляла Анжелику из романов Анны и Сержа Голон.
Стоп! Анжелика! Вот где я видела эту девушку. На фотографиях Громова.
– Здравствуйте, – сказала она, откидывая волосы назад изящным движением руки. – Вы Наташа? Папа рассказывал о вас.
И она пропустила меня в квартиру.
Оглядевшись, я поняла, что в таких «хоромах» ещё не была. Куда там моей «двушке» в старом доме эпохи Хрущёва, с низкими потолками и дурацкой планировкой. В этом доме потолки были высокие, а уж обстановка в квартире Громова говорила о том, что люди, живущие здесь, в деньгах не нуждаются.
– Наташа! – раздался вдруг дикий крик, и на меня из комнаты выбежала Алиса, одетая в изящное белое платье. Она была похожа на подружку невесты. Или на саму невесту.
Я радостно улыбнулась, обнимая девочку.
– Привет, Лисёнок. А где твой папа?
– Пошёл за тортом! – сообщил мне радостный ребёнок. – А ты не стой в дверях, проходи!
И Алиса, взяв меня за руку, потащила за собой в комнату. Я вертела головой, рассматривая шикарную обстановку. Да-а-а, никогда бы не подумала, что сдержанный и интеллигентный Громов живёт в такой роскоши. Вокруг было столько золота! Люстра с золотыми «висюльками», белый шкаф для одежды с золотой отделкой, зеркало в золотой раме. Кажется, если бы я жила в подобной обстановке, то страдала бы хронической желтухой.
– Сколько сегодня гостей будет? – спросила я Алису, как только она усадила меня – о, боги! – в светлое кресло с золотыми ручками.
– Ещё четыре девочки. Ты первая пришла! – сообщила мне Лисёнок, плюхаясь на стул.
Я удивилась. Всего четыре девочки? А вот еды на столе было столько, как будто Громовы ожидали к обеду целую роту солдат.
Я посмотрела на Анжелику. Она стояла в дверях гостиной (по крайней мере я мысленно именно так обозвала эту комнату), скрестив руки на груди и рассматривая меня с явным презрением во взгляде. Вот интересно, почему она так странно смотрит?
Раздался звонок в дверь, и Лисёнок с криком: «Наверное, это папа!», побежала к двери. Воспользовавшись этим, Анжелика подошла ко мне вплотную. В её движениях ощущалась агрессивная кошачья грация. И я в который раз за последние пару минут поразилась, насколько она не похожа на Максима Петровича.
– Держись подальше от моего отца, – прошептала Анжелика, тыкая в меня пальцем, – ты, офисная шлюха.
Оп-па! Шлюхой меня ещё никто не называл, по крайней мере серьёзно. Я с изумлением посмотрела на девушку. Любопытно, с чего ей пришла в голову такая мысль?..
– А вот и я! – послышалось от двери. Я перевела изумлённый взгляд на вошедшего Громова. В одной руке мой начальник нёс большой торт, а за другую его держала Лисёнок. Девочка что-то радостно говорила.
Увидев Анжелику, которая не успела стереть со своего лица презрительную гримасу, и очень удивлённую меня, Максим Петрович перестал улыбаться. Поставив торт на стол, он усадил Алису и тихо сказал:
– Девочки, посидите пока здесь, а мы с Наташей пойдём на кухню.
– Ну-ну, – усмехнувшись, буркнула Анжелика.
– Лика, – произнёс Громов с укоризной в голосе, – очень прошу тебя, хотя бы сегодня не порть всем праздник.
И, не дождавшись ответа, Максим Петрович поманил меня за собой.
Кухня была огромной. Я с трудом удержала завистливый вздох, рассматривая резные деревянные шкафы (слегка позолоченные, конечно), симпатичные табуретки, а главное – большую плиту, столешницу из искусственного камня, огромный холодильник… Хорошо, что белый, а не золотой.
– Что она тебе сказала, Наташа? – отвлёк меня от разглядывания кухни Максим Петрович.
– Ничего, – ответила я, улыбнувшись. – Просто поздоровалась.
Громов недоверчиво посмотрел на меня, вздохнул и, взяв за руку, привлёк к себе. Я задержала дыхание, когда он осторожно провёл ладонью по моей щеке и, улыбнувшись, сказал:
– Ты сегодня очень хорошо выглядишь. Почти как тогда, в мае. Только тогда ты выглядела на восемнадцать, а сейчас на шестнадцать.