Право на одиночество

– Сейчас у студентов как раз сессия начнётся…
– Да не переживай ты так, найдём. Уж секретаря-то найти – ерунда! Это ведь не главный редактор, – и Громов подмигнул мне.
Однако он зря относился так оптимистично к этой ситуации. Впрочем… я прекрасно понимала, что Максим Петрович просто нарочито бодрится, чтобы я лишний раз не унывала, но… в общем, с секретарями у нас началась настоящая чехарда.
В первый же день отдел кадров прислал целых три кандидатуры, которые выскакивали из кабинета Громова после пятиминутного собеседования, как пробки из бутылки. Он при мне позвонил кадровикам и ругался с ними по поводу этих претенденток. Ведь мы отправили им чёткие требования – причём они были вполне реальными – а кадровики нас засыпали какими-то непонятными личностями, которые даже не умеют толком компьютером пользоваться.
– Знания офисных программ – обязательно! – от крика Громова у меня звенело в ушах. – И это даже не обсуждается! Если ещё хоть один кандидат скажет, что он не умеет делать таблички в экселе, я поставлю перед генеральным вопрос о вашей профессиональной компетенции.
Да уж, страшен в гневе мой начальник. В общем, кадровики впечатлились. В результате утром во вторник к Громову на собеседование пришёл прекрасный секретарь – компетентная, с хорошим опытом работы и рекомендациями. А ещё она была потрясающе красивой. Уже за одно это я бы не взяла её на работу. Но… Максим Петрович взял.
Вика действительно была образцом красоты и сексуальности с моей точки зрения. Высокая, фигуристая, с длинными блестящими чёрными волосами и тёмно-карими глазами, она, казалось, сошла со страниц «Плейбоя». По крайней мере размер груди впечатлял, особенно в сочетании с тонкой талией. А уж пухлые губы… Да-а-а, внешность хоть куда.
Я утешала свою ревнующую сущность тем, что Громов взял её только из-за профессионального интереса, но… Слишком уж часто Вика стреляла в него глазками. Даже в моём присутствии. Максим Петрович, правда, не реагировал, но откуда мне знать, как он вёл себя с ней наедине?
Да и характер Вики мне не нравился. Нет, она не делала ничего особенного, никого не обижала, наоборот – была со всеми вежливой до приторности. Я просто чувствую таких людей – лживых до мозга костей. Пока ты не встал на её пути, ты для неё лапочка и пупсик, а вот если встал – по стеночке размажет.
И каждый раз, когда Вику вызывал к себе Громов, моё сердце сжималось от дурного предчувствия. И оно уже не имело никакого отношения к проклятой ревности, которую я загнала так глубоко, что она даже почти не высовывалась.
Так Вика проработала три недели. С обязанностями она справлялась, людям не хамила – в общем, лапочка, а не секретарь. Но я болезненно скучала по Свете. И почему-то боялась, что Вика очарует Громова, и он решит не принимать мою подругу после болезни.
    
22
Шла четвёртая неделя работы Вики в должности секретаря Максима Петровича. Время было обеденное, и я предложила ей вместе сходить в столовую.
– Нет, спасибо, Наташ, – она вежливо улыбнулась. – Я сегодня на разгрузке.
Пожав плечами, я вышла в коридор. И уже почти дошла до лестницы, как вдруг вспомнила, что забыла кошелёк.
Вернувшись, я сразу услышала грохот и крики в кабинете Громова. Даже не успев подумать, я бросилась к двери, распахнула её и…
– Максим Петрович, что тут…
В жизни так не удивлялась, как в тот момент. Представшая моему взору картина просто потрясала: половина бумаг со стола валялись на полу, даже фотографии дочерей постигла та же участь, стулья перевёрнуты, и посреди этого безобразия – восседающая на столе Вика с размазанной помадой и наполовину расстёгнутой блузкой. Обернувшийся на мой крик Громов тоже выглядел не лучше – Викина помада была у него на всём лице и на вороте рубашки, волосы всклокочены, физиономия красная.
В тот момент в моей душе что-то рухнуло. Я даже была не в силах что-либо сказать. Неужели Максим Петрович, которого я так уважала, опустился до банальной интрижки с секретаршей? Да ещё и в своём кабинете!
– Я пойду, – наконец выдавила из себя я. Отвернулась. И вдруг сзади раздался грозный рык:
– Стоять!!
Громов схватил меня за руку – видимо, чтобы не убежала. А после его крика я очень даже хотела смыться, и как можно скорее…
– Наташа, пожалуйста, подожди меня здесь, – сказал он уже спокойнее. – Вика, а с вами мы выйдем.
И они действительно вышли. А я осталась стоять посреди этого разгрома, недоумевая и нервничая.
Через пару минут Громов вернулся. Один, без помады на лице и с приглаженными волосами.
Он закрыл дверь и уставился на меня. В его взгляде было что-то очень странное. А я просто не знала, что сказать.
– Наташа, – Максим Петрович сделал шаг вперёд. Я даже не знаю, как так получилось, но я вздрогнула и отшатнулась.
Второй шаг в сторону я сделать не успела. Громов сорвался с места и, подбежав ко мне, обнял изо всех сил.
Я отбивалась. Даже не понимая, зачем. Просто мне хотелось вырваться и уйти, чтобы не видеть этого жуткого разгрома, не видеть своего начальника, который оказался таким же похотливым, как остальные мужчины. Я билась раненой птицей в его объятиях, а Максим Петрович всё сильнее прижимал меня к себе. Но прикосновения его не были нежными – наоборот, они больше походили на металлические тиски.
– Пожалуйста, – наконец прошептал Громов мне на ухо, пока я тщетно пыталась оттолкнуть его, – пожалуйста, не думай так обо мне. Только не ты. Кто угодно, только не ты.
Эти слова меня отрезвили. Я перестала сопротивляться и подняла голову.
В глазах Максима Петровича я увидела смущение, обиду и боль.
– Как… не думать? – прошептала я.
Громов ослабил хватку. Теперь я почувствовала нежность его рук, одна из которых гладила меня по щеке.
– Ты ведь решила, что мы с Викой тут… – он запнулся.
Я вздохнула.
– Максим Петрович, но я же видела, какой в комнате разгром, видела помаду на вашем лице…
Теперь уже вздохнул он.
– Наташа, разве мы с Викой целовались, когда ты вошла?
– Нет…
– Вот именно. Она пыталась меня соблазнить, а я… я слишком много ей позволил, не хотел быть грубым. Вика оказалась девицей напористой. И если бы ты слышала чуть больше, чем видела, то поняла бы, что я перед твоим приходом орал на неё нехорошими словами. Я уволил Вику, Наташа. Честно говоря, я и так слишком долго её терпел, – он поморщился. – Но она правда хороший секретарь, думал, дотерплю до возвращения Светы. Но это…
Я уже почти не слушала.
– Так значит, вы не?.. – прошептала я, глядя на Громова с надеждой. Он вздохнул и покачал головой.
– Мне невыносимо думать, что ты так всё про меня решила.