В интересах государства. Аудиториум
Связь оборвалась. Я попробовал снова достучаться до баронессы, но наткнулся на едва уловимый блок. Возможно, она в этот момент уже связывалась с Пистолетычем. Впрочем, наверняка кто-то из его людей был сейчас здесь. Одна беда — я не знал сотрудников Тайного отделения в лицо. Да и вряд ли бы они стали со мной разговаривать.
Тем временем подоспели другие сотрудники — судя по белым халатам, специалисты медицинской службы. Быстро уложили тело Воронцовой на носилки и мелкими перебежками, словно были под обстрелом, понесли жертву в сторону корпусов.
Лысый препод подвел к нам студентика.
— Арсений Игнатьевич, присмотрите, пожалуйста, за этими двумя группами., — приказал он. — Постарайтесь вывести их к выходу. И не угодите в давку. Мы разберемся.
— Слушаюсь, Евгений Петрович.
Его превосходительство кивнул.
— Благодарю.
Студент взглянул на нас и нервно сглотнул.
— Арсений Горчаков, студент третьего курса, — торопливо представился он. — Я должен вас эвакуировать.
— Я никуда не пойду! — огрызнулся Коля. — Там мои брат и сестра. Без них я…
— Нельзя! Вам нельзя туда! Вы не представляете, что там творится…
О, я, кажется, прекрасно представлял. Я хотел отвести Колю в сторону, попробовать вразумить или хотя бы успокоить. Он-то как раз совсем выдохся. Толку от него не будет — весь резерв потратил на раны Грасс. Но в этот момент от команды наших бывших противников отделилась темновласка Лопухина и подошла к Горчакову.
Встретившись со мной глазами, она едва заметно кивнула.
— Там моя старшая сестра, — сказала Темновласка. — Татьяна Лопухина. Она артефактор, шестой ранг. Третий год поступает…
Студент покачал головой.
— Не могу, господа. Не пущу. Своей шкурой за вас отвечаю. — Он перегородил нам дорогу, расставив руки в сторону. Его ладони охватило зеленое сияние. А студент-то был непрост. — Пожалуйста, не противьтесь приказу. О неповиновении я буду вынужден доложить, и у вас возникнут проблемы с дальнейшим прохождением испытаний.
Лопухина сжала кулаки.
— Ваше сиятельство, что мы можем сделать? Как можем помочь?
Коля рыпнулся, чтобы обойти Горчакова, но я вовремя ухватил его за шиворот и оттащил назад.
— Сперанский, включи голову! — прошипел я. — Студент дело говорит.
— Поля… Она же совсем слабенькая… Она не сможет себя защитить.
— С ней Борис. Успокойся. Он не даст ее в обиду.
Коля уставился на меня горящими от гнева глазами.
— Ирину ты тоже бросишь на произвол судьбы?
— Она может за себя постоять.
Надеюсь.
В конце концов даже Матильда, одержимая безопасностью своей племянницы, велела нам не высовываться. А баронесса была рисковой дамой и кого угодно бы пустила на амбразуры ради спасения Ирки. И если даже она запретила нам лезть…
Студент оглянулся по сторонам, затем сделал несколько шагов в сторону корпусов и осторожно выглянул из-за угла.
— Пока чисто, — сказал он и махнул нам рукой. — Бегом за мной, я вас выведу. Пойдем служебным ходом. Держитесь кучно.
Темновласка Лопухина колебалась, но старшая Алексеева крепко взяла ее за руку и что-то прошептала. Целительница угрюмо кивнула.
— Идем. Быстрее! — Торопил нас Горчаков. — Не отставайте!
— Малыш, помоги Анне, — попросил я. — Она не сможет быстро идти.
Рахманинов коротко кивнул, подхватил Грасс на руки и понес.
— Гриша, побудь замыкающим.
Менталист Афанасьев пристально посмотрел на Колю.
— Побуду. Но ты следи за лекарем. У него беда на лбу написана.
— Ага.
Вражеская команда тоже организовалась. Не сговариваясь, мы выстроились в две колонны за спиной у Горчакова. Красавец Горькушин, показавшийся мне лидером их команды, протянул руку:
— Нас не представили. Юра. Хороший был бой.
— Миша, — я пожал протянутую ладонь. — Мир?
— Войны и не было. Нужно вывести как можно больше людей. Сначала девушек и раненых. Будем прикрывать друг друга.
— Согласен.
Арсений Горчаков вскинул руку вверх и помахал — знак идти. Мы тронулись, стараясь не топать хлюпающими от волы ботинками. Мокрая одежда прилипла к телу, добавляла веса, да и вообще находиться в ней так долго на улице вне пыла боя было неприятно. Я активировал “Берегиню” — плевать, что вне Полигонов нельзя было применять заклинания. Своя шкура сейчас была дороже, плюс заклинание немного согревало. Остальные последовали моему примеру.
Я оставил немного силы в ладонях, готовясь в любой момент шарахнуть либо “Колобком”, либо выставить “Покров”. Увидел, что Алексеева и Горькушин тоже приготовились. Даже Грасс, сидя на руках у Рахманинова, внимательно оглядывалась по сторонам, выслеживая опасность.
“А неплохая из нас вышла команда”, — раздался у меня в голове голос Афанасьева. — “Даже не ожидал, что сработаемся”.
“Давай потом побеседуем. Мне еще сложно одновременно говорить и концентрироваться”.
“А. Извини”.
Для менталиста Афанасьева это не было проблемой: та же Ирка могла изрекать длиннющие тирады, одновременно швыряясь “Косами”, да еще и на бегу. У меня так пока не получалось.
Мы свернули за угол. Студент убедился, что территория перед воротами Полигона была чиста, и жестом разрешил нам идти дальше. Я шел, стараясь не сводить глаз с поникшего Сперанского. Забавно мы поменялись местами: обычно я пытался бессмысленно геройствовать, а он меня одергивал. Честно говоря, даже не ожидал, что ему так сорвет резьбу. Но семья — дело святое. А ведь они еще и тройняшками были — где-то я читал, что между ними образовывалась особая связь.
— Слышите? — Лопухина на ходу подняла голову. — Сирена затихла.
И правда. Я уже настолько привык к ее вою, что даже перестал замечать.
— Интересно, хорошо это или плохо? — отозвался Горькушин.
Студент Горчаков обернулся.
— Проверять не будем. Стоп.
Мы уперлись в перекресток. Я взглянул на указатели: в нашу сторону указывала стрелка “Западный Полигон”, налево — “Северный”, прямо — “Восточный”. Выход был в южной стороне. Горчаков указал направо:
— Держимся правой стороны.
Мы быстро, почти в ногу, затопали на юг. Вымотанная Лопухина споткнулась, и наш менталист ее поддержал. Было приятно видеть, что команда противников вела себя достойно после проигрыша.
Не успели мы дойти до конца корпуса, как Коля оттолкнул меня и резко метнулся в сторону.
— Блин! Коля! — заорал я. — Вернись, дурак!
— Я должен их найти!