Если движется небо
– Ещё нет, – раздражённо бросил Алан: он терпеть не мог когда его торопят. – У нас важный разговор.
Он встал, чтобы закрыть дверь, но тут взгляд его упал на Фелис, и чутьё следователя подсказало ему то, что девушка осознала мгновением раньше: это – не тот альбин, что встречал их часом ранее. А значит...
Их взгляды встретились, и в наэлектризованном напряжением безмолвии они мгновенно поняли друг друга.
Враг. Опасность. Не мешать, не путаться под ногами – всё равно без оружия она не сможет ничем помочь. Алан сам разберётся.
Фелис поднялась на ноги, инстинктивно отступая к стене. Бросила быстрый взгляд на Рамель.
– Кажется, вы упоминали, что альбины способны радикально менять внешность, не так ли? – негромко сказал Алан.
Альбин не мог его понять. Но он, конечно, догадался, что раскрыт. К счастью, Алан среагировал на долю секунды раньше: вскочил, выхватывая лазерник и одновременно активируя электромагнитный щит.
– Мне за спину, быстро!
Непонятно было, какое именно оружие применил альбин, но щит между ними дрогнул и прогнулся. Воздух только что не искрился от избытка статического электричества. Алан заметил, как Фелис судорожно пригладила вставшие дыбом волосы.
– Они меня нашли, – с отчаянием пролепетала Рамель.
– Одевайтесь, живо! – крикнул Алан. – Надо уходить!
Несколько секунд альбин пытался пробить щит, и в конце концов ему это удалось. Его глаза торжествующе сверкнули, но Алан успел выхватить антигравитатор и, направив его на врага, врубил на всю катушку. Альбина отбросило к противоположной стене и основательно приложило о притолоку. Похоже, он потерял сознание.
– Этот ублюдок мог быть не один, – подперев дверь тумбочкой, Алан метнулся к окну. Второй этаж. – Сюда. Скорее!
Алан прыгнул первым, чтобы помочь дамам. Фелис вскарабкалась на подоконник, свесила ноги вниз, развернулась и повисла, но пальцы почти сразу соскользнули с отполированного камня, и она упала прямо к Алану в руки. Рамель спрыгнула сама, грациозно приземлившись на четвереньки. Её глаза сужались, а белоснежные волосы рыжели на глазах, стремительно набирая оттенок.
По коротко стриженой траве газона, наискосок, к ближайшему повороту...
Алан опасался, что его спутницы не удержат заданный темп, но Фелис не отставала, альбина же, как выяснилось, вообще бегала как газель. Они миновали больничный парк, преодолели препятствие в виде ограды – Алан крест-накрест взмахнул своей пушкой и чугунные прутья решётки со звоном посыпались вниз, перерезанные лазерным лучом, потом свернули с дороги и, срезав угол, напрямик рванули к парковке флаеров. Им нужно было пересечь открытое пространство, прекрасно просматриваемое и простреливаемое отовсюду, но другого варианта не было – это был единственный путь. Алан, конечно, прикрывал их щитом, но сделать себя и своих спутников полностью невидимыми он был не в состоянии.
К счастью, их не преследовали – или преследователи предпочли не выдавать себя. Редкие прохожие же шарахались от странной троицы как от огня.
У ближайшего флаера Алан остановился. Вот где бы пригодилась помощь минора! Но До-фа-соль ждал его в космопорте.
– Живо в кабину! – Алан размагнитил замки, и двери мягко щёлкнули.
Альбине повторять не пришлось: не задавая лишних вопросов, она проворно забралась в кабину и разместилась на заднем сиденье. Фелис колебалась.
– Мы, что, угоняем флаер? – недоверчиво спросила она. В её голосе проскользнуло осуждение.
– Да, чёрт побери! – вскипел Алан, в порыве эмоций начисто забывая о правилах хорошего тона. – Или ты хочешь, чтоб тебя размазали по асфальту?
Вдали что-то грохнуло, а следом тут же истошно завопила чья-то сигнализация. Алан тихо выругался: ему нужно было ввести код, чтобы разблокировать управление – длинную последовательность цифр, причём со строго определёнными интервалами. Такой код вшивался по умолчанию в каждую машину, чтобы знающие его сотрудники спецслужб и органов правопорядка могли воспользоваться любым подвернувшимся транспортом в экстренной ситуации.
– Быстрее, ну! – перегнувшись через пассажирское сиденье, он схватил Фелис за шиворот и рывком затащил внутрь в тот самый момент, когда шасси флаера оторвалось от земли.
* * *
В слабо освещённой и аскетично обставленной каюте, не отличавшейся просторными размерами, мерил шагами ковровое покрытие пола хмурый неулыбчивый альбин.
Вообще-то Тилля нельзя было назвать хмурым и тем более неулыбчивым, но в последние дни и у него, и у его коллег в Ассамблее было слишком мало поводов для улыбок.
Он проснулся незадолго до звонка будильника, и мог бы ещё отдыхать, но вновь задремать так и не смог. Цикл сна-бодрствования у альбинов был вдвое больше, чем у людей. Ближайшие тридцать стандарт-часов он будет бодр и полон сил, и лишь спустя это время почувствует усталость.
На мгновение Тилль прервал своё бесцельное брожение. Остановился. С нежностью посмотрел на свою истинную, безмятежно свернувшуюся калачиком на смятой постели.
Отправить бы её на какую-нибудь отдалённую безопасную планету-колонию, от греха подальше... Так ведь откажется наотрез. Да и кто поручится, что на планете – безопаснее? Все корабли Ассамблеи оборудованы по последнему слову техники, тем паче головная станция, а планеты... Планеты теперь аннигилировали по всему Юнивёрсу, и в этом не прослеживалось никакой закономерности. Сообщения о трагедиях летели со всех уголков Вселенной; складывалось такое ощущение, что эта зараза словно вирус неумолимо распространяется во все стороны сразу, с каждым днём безжалостно захватывая новые и новые территории. А самое страшное – распространяется с ужасающей скоростью.
Постояв неподвижно с минуту, Тилль выскользнул в коридор и неслышно прикрыл за собой дверь.
В совещательном зале было пусто. Отключенные экраны встретили его мертвенно-бледной пустотой. Тилль прошёлся вокруг стола, рассеянно выбивая пальцами нескладный ритм по отполированной до зеркального блеска поверхности.
Всё здесь дышало тревожным напряжением в ожидании сегодняшних переговоров. Последний день ультиматума грозил обернуться войной, способной уничтожить всю Вселенную, – хотя де-факто война уже велась. Только миноры почему-то с завидным упрямством продолжали отрицать свою причастность к происходящему.
– Приветствую, Тилль.
Альбин не обернулся. Не узнать коллегу по голосу было невозможно. Только у людей такое брутальное, металлическое произношение – даром что юнивёрс создавался как унифицированный межрасовый язык и посему, будучи универсальным, в равной степени подходил для речевого аппарата всех рас. В юнивёрсе не было щелчков и трелей, как в языке орниттов, он не требовал огромного звукового диапазона, как у миноров, – большинство рас, в том числе и альбины, не способны были воспринимать инфразвук и ультразвук.