Милый Ханс, дорогой Пётр

– Сейчас!
– У, какая ты грубая.
– А вам нежные нужны?
– Нежные, да.
Спиркин на лавочке выяснял у соседей:
– А это где, Гуськово? Там что?
– Деревня, что.
– Далеко отсюда?
– На чем ехать.
– А на чем едут?
– На катере. Вниз по реке…
Приятель Спиркина Афонин, обычно медлительный, на этот раз оживился, ведя свою партнершу.
– Вы здорово танцуете, – смеялась девушка.
– Учился.
– Где же это вас учили?
– В Доме культуры, в кружке. Всю молодость, можно сказать, протанцевал. Призы имел.
– Во как!
– Гляди. Сейчас больше топчутся. А надо поворачиваться, поворачиваться! – Он продемонстрировал, как надо поворачиваться, и снова притянул к себе девушку, твердо перехватив ее за талию. – Пошли. Научу!
– Куда идти-то?
– Ну что, не найдем места?
– Ишь, быстрый какой. Танцор!
– А что тянуть?
Танцевал с девушкой Герман.
– А вы что такой неразговорчивый?
– Тебе разговорчивые нравятся? Сейчас тогда мы моего друга позовем. – Герман указал на Спиркина.
– Не надо. Он мне не нравится.
– А я?
– Вы нравитесь.
– Что же тебе нравится во мне?
Герман впервые посмотрел на девушку: что там она щебечет, улыбаясь дерзко? Прямо в глаза посмотрел, заглянул за улыбку…
– Ты мне тоже нравишься, – сказал он. – Ты очень хорошая. Тебе никто не говорил?
– Нет.
– Ну вот я первый. Ты красивая. Очень красивая. – Он быстрым движением убрал волосы у нее со лба. – Вот так. Так лучше! Знаешь, я бы даже женился на тебе… Но вы же такой народ – через два года куда все девается! Крикливая, жадная…
– Я не буду крикливой, – сказала девушка.
– Честное слово?
– Да.
– Это меняет дело. Придется подумать.
– Вот именно, – усмехнулась девушка.
– Ах, это? – догадался Герман. И снял с пальца кольцо.
– Да вы что!
Но он, недолго думая, уже надел ей это кольцо. И продолжал танцевать как ни в чем не бывало.

В тот же вечер с теми же девушками купались в реке. Заполнили узкий песчаный пляж, огласили его криками, визгом, смехом. Герман входил в воду, держа за руку партнершу по танцам. Султан и Крокодилыч уже барахтались в реке с девушками, а предприимчивый Афонин вел свою подругу подальше от всех, когда вдруг на другом берегу, на темнеющей вдали полоске суши, загорелся костер – сначала маленьким огоньком, потом всё ярче.
Это был знак, его ждали. Герман, оставив девушку, крикнул:
– Поплыли!
Не было Афонина.
– А где этот наш… водитель? – спохватился Крокодилыч. – Афонин! Василий, как тебя там! Василий Сергеевич!
– Василий Сергеевич! – позвал Спиркин и засвистел в два пальца. – Вася!
– Ну чего? – нехотя отозвался из кустов Афонин. – Где вы там?
Все были уже в воде, вся компания, и Афонин, чертыхаясь, тоже вошел в реку. Подруга его, как и все остальные, смотрела растерянно вслед плывущим, ничего не понимая. Только одна из девушек плыла за мужчинами – дальше, дальше, не отставая.
– Подожди! – звала она, изо всех сил работая руками. И догнала Германа.
– Ну что, моя хорошая? – спросил он.
– Я с тобой!
– Куда ты со мной, зачем? Там нет ничего. Плыви домой.
Но девушка упрямо не хотела возвращаться.
– Давай плыви назад, – повторил Герман.
– Вот я сейчас утону из-за тебя!
– Не утонешь.
Он больше не оборачивался, плыл все быстрее, и она наконец отстала, а впереди все ярче горел костер, и видны были головы плывущих, уже приближающихся к берегу друзей.

А на берегу у костра ждал Слон. Это был его костер. Он стоял и махал рукой, встречая товарищей, звал их к костру, словом, вел себя как гостеприимный хозяин.
– Тьфу, черт, как я доплыл, вы не знаете? – говорил, выбираясь на сушу, Спиркин. – Я же плавать-то, в общем, не умею.
– Что вы затеяли? – мрачно спрашивал Афонин. – А где вещи, вещи наши куда девали? Что за фокусы? Вы толком объясните…
– Здесь, здесь твои шмутки, не плачь! – Слон показал на лодку, стоящую у берега. В лодке сидел старик.
Стали одеваться. Крокодилыч шарил в лодке, что-то ища.
– Туфель, туфель второй. Есть, погоди-ка! А носки?
– Ключи выпали из кармана, вот номер. Как я домой попаду? – говорил Султан.
– И у меня ключи, – сказал, проверив карманы, Афонин. – И деньги, между прочим. А, нет, деньги целы, пардон. Майки нету, вот что!
– Ну что, разобрались? – спросил дед-лодочник. – Всё, бывайте.
Он уже отчалил, когда Крокодилыч спросил Слона:
– А дальше-то как? Отсюда?
– Не знаю. Мы с ним не договаривались.
– Погоди, а это что, остров или как?
– А черт его знает, – сказал Слон.
– Ты в уме или нет? – засмеялся Крокодилыч. – Что ж ты его отпустил-то?
– Ну вот, приехали, – сказал Афонин. – Да вы что, братцы? Я вообще не понимаю эту вашу затею. Герман Иванович!
– Что?
– Это твоя выдумка? Тогда объясни. Меня, можно сказать, от женщины оторвали.
– Я тоже, кстати, не понял. Что нам здесь делать? – сказал Спиркин.
– Как – что? Вот костер, сейчас сушиться будем, поедим, – сказал с усмешкой Герман.
– А женщин будешь иметь дома, – добавил Султан. – И все остальное. Бабы, ключи, деньги – это всё там, понял? Такой уговор. Кому не нравится, плыви обратно… Ну, как там насчет еды-то?
– Все будет, все будет, – пообещал радушно Слон. – Давай, ребята, располагайся.
По реке, весь в огнях, проплыл теплоход. Волной донеслась музыка.
– Представляете, доплыл! – вдруг опять восхищенно заговорил Спиркин. – Ну ей же богу, плавать не умею, вот не поверите! И не утонул, ничего!
– Молодец, молодец, – сказал Крокодилыч.
– А как же мы все-таки обратно? – не унимался Спиркин. – Надо узнать, остров это или нет.
– А зачем тебе?
– Ну а тогда – на чем?
– На доске, – отвечал Крокодилыч. – Сиди спокойно и не задавай, главное, вопросов. У нас насчет этого тоже уговор.