Сила рода

— Это вряд ли, — покачал головой Дубровский, переводя дух после первого подхода. — Они с детства как воины воспитываются.
— Я тоже, — нахмурился Мирон. — У меня дед сотником в дружине был!
— Мирон, — я поспешил вступить в разговор, — Северяне — разрушители. Их смысл жизни убивать и быть наемниками. Ну, если я, конечно, правильно понял…
— Не совсем, — тут же влез Филипп, — на самом деле у них есть свой кодекс чести и даже глобальная цель — вернуть былое величие.
— Но на княжества и дворян они работают с охотой, — пожал плечами Рома. — Парадокс.
Филипп хотел было что-то возразить, но я его опередил.
— Ребят, с удовольствием послушаю ваш рассказ о северянах чуть позже. Сейчас же, я вел к тому, что северяне — Разрушители по своей сути, а наш Мирон, — я хлопнул по стальному плечу кузнеца, — созидатель. Защитник, я бы сказал. Творец.
Мирон задумался, а вместе с ним и остальные ребята.
— Ломать много ума не надо, а вот строить, создавать, созидать — это совершенно другой коленкор! В перспективе Защитники и Творцы побеждают Разрушителей.
— То есть ты хочешь сказать, — задумался Филипп, — что если Мирон пойдет исключительно по стезе Воина, он всё равно не сможет догнать северян. Но если продолжит совмещать Воинское дело с кузнечным, то…
— Именно, — кивнул я, порадовавшись сообразительности толстячка. — В этом случае он выиграет на долгой дистанции и станет уникальным профессионалом.
— Я? — уточнил Мирон, недоверчиво поглядывая на нас.
— Ты, — подтвердил я, — главное, не забрасывай ковку.
Признаться, в этот момент я почувствовал себя паршиво.
Будто меня окружали не люди, а шахматные фигуры, которыми можно и нужно ходить.
К примеру, Мирон в моих мыслях фигурировал в роли тяжа — эдакий защитник, закованный в собственноручно выкованную броню, который будет прикрывать Славика и Романа.
Славика я видел в образе Погонщика. И неважно кого он будет контролировать — магических големов или механические конструкты.
На счет Романа я особо не обольщался.
Если остальных мне удастся заинтриговать и убедить в правильном выборе, то под Дубровского я мог только подстраиваться. Вряд ли наследник дворянской семьи поддастся влиянию какого-то форточника.
В любом случае, интуиция Дубровского и его боевая магия сослужит нам хорошую службу, а родовая способность, о которой Рома пока не распространялся, возможно, станет нашим козырем.
Филиппа же я видел в роли своего будущего казначея.
Ну а что, попаданец я или нет, в конец концов? Ведь не зря говорится: «Хочешь идти быстро — иди один, хочешь идти далеко — иди вдвоем».
Крудау однозначно мутный тип. Уж слишком уверенно он держится для сына перебежчика, но пока что он мне полезен. Да и в дальнейшем, надеюсь, сработаемся на ниве предпринимательства.
Что касается его боевых качеств, то его я тоже видел в качестве воина-защитника. Максимум брони и какая-нибудь булава — отгонять агрессоров от Славика или Ромы.
Ну а себя… про себя я ещё думал.
— Время, — напомнил Роман, и я согласно кивнул.
— Точно. Всё, ребят, зарядка закончена. Завтра снова встречаемся в пять. Пробежка, зал, душ, завтрак. И ещё трижды в неделю у нас будут основные тренировки.
— К-как это о-основные? — нижняя губа Славика предательски задрожала.
— Так, — нахмурился я, следуя за Ромой к выходу из зала. — Не боись, со специями Романа дело пойдет веселей.
— Михаил, — оглянулся Дубровский. — Ты же понимаешь, что Громов и Пылаев не успокоятся теперь?
— Понимаю, — поморщился я, наблюдая за старшеклассниками, сражающимися на ринге. — Слушай, они же ни разу не передохнули за всё это время!
— Четверки, как минимум, — отозвался Рома. — И всё же, что будешь делать с Громовым и Пылаевым?
Ага, «что будешь делать», а не что «будем делать». Ну, наивно было бы считать, что Дубровский броситься разгребать мои проблемы.
— На классном часе узнаешь, — пообещал я.
Честно говоря, до сегодняшней ночи я отчаянно трусил, понимая в какую западню себя загнал. Внешне, конечно, демонстрировал уверенность и спокойствие, но самому было чертовски страшно.
Это только в книгах и фильмах главный герой может без последствий врезать в челюсть дворянину и спать спокойно. На деле, он не проживет и пару дней.
У меня, по сути, не было другого выбора — становиться терпилой точно не мой вариант — но кого волнуют проблемы какого-то форточника?
Что значит «не повезло»? Сам нарвался!
Вот я и мандражировал весь вчерашний день, всеми силами пытаясь показать какой я крутой, и что меня лучше не трогать.
Да, удалось отвлечься на уроки, на знакомство с миром, но червячок страха всё это время грыз меня изнутри.
До того момента, как я познакомился со своими родом.
Не знаю, как объяснить, но узнав своих дедов и прадедов поближе, не говоря уж о полученном опыте отца и дяди, я стал уверенней раз в десять.
Появилось ощущение внутренней целостности и… значимости.
И если вчера я отчаянно транслировал вовне, что я крут и никого не боюсь, то сейчас я действительно так чувствовал.
О крутости, кончено, говорить ещё рано, но поддержка рода, внутренняя уверенность, понимание, что иду верным путем — оно всё сейчас со мной.
Добежав до спален, мы наскоро сполоснулись, после чего разделились. Рома, Фил и Славик решили остаться в гостиной. А Мы с Мироном побежали на кухню.
— Доброе утро, Зинаида Ивановна! — поприветствовал я повара.
Для этого пришлось заглянуть в подсобку, расположенную около входа в обеденные залы.
— Михаил, да? — недоверчиво прищурилась женщина, оставляя в покое деревянный бочонок. — А вы чего так рано? Завтрак ещё не готов.
— Мы помочь пришли, — я постарался улыбнуться максимально обаятельно.
— Да вы что, ребятки, — тут же растаяла женщина, — правда пришли помочь?
— Правда, — заверил я повара. — Вот эта бочка, наверняка, очень тяжелая.
— Я хотела её в кладовку передвинуть, — посмотрела на бочку Зинаида Ивановна, — мешает до сухофруктов дотягиваться.
— Ни слова больше! — я посмотрел на Мирона и тот молча кивнул. — Куда её откатить?
— Катить не нужно, — замахала руками женщина, — там же маринованные опята! Только нести. По боками специальные ухваты есть.
Я присмотрелся к бочке и действительно увидел бронзовые ручки, торчащие с двух сторон.
— Ясно, куда нести?
— Идите за мной, в кладовку поставим к стенке, чтобы не мешалась.