Необычное и обыкновенное (СИ)

— Не видели, кто поджёг дерево? — на всякий случай уточняет Бо.
— Нет. Ох, уволят меня! Как есть уволят! Господин Аллир сосну обожает!
Аллир владеет «Золотым драконом», самым крупным игорным домом в городе. Говорят, там делают состояния за одну ночь — и прогорают так же стремительно.
Полицию уже вызвали. Копы приезжают быстро, живо берут у нас показания и велят на всякий случай быть настороже. Ясное дело.
На обратном пути я задумываюсь: сначала машина наследника члена городского совета, потом старейший ресторан — страшно представить, какие убытки понёс его хозяин, теперь сосна владельца крупнейшего игорного дома. Совпадение? Вряд ли. Поджоги в нашем городе — редкость. Большая часть людей здесь веселится и радуется жизни, остальные работают.
К тому же не так-то просто поджечь что-то серьёзное: охранные системы, противопожарка, камеры. А тут загадочному злоумышленнику повезло. И с рестораном, кстати, тоже повезло.
Но владельцы у заведений разные. Находятся ресторан и несчастная сосна далеко друг от друга. Неужели всё же совпадение?
До конца смены нас не дёргали.
А ночью сгорел дом Толстого Тони. Вместе с ним самим, его женой и тремя слугами.
Начальство — и наше, и полицейское — наверняка пылает от гнева и изрыгает брань и угрозы на совещаниях. На выступлениях по ТВ главы департаментов стараются выглядеть уверенно, но получается не очень.
Я звоню на работу: сегодня у меня выходной, но вдруг помощь не помешает? Мне говорят быть начеку и не отходить далеко от телефона: городские власти готовятся объявить особое положение, но пока медлят, не желая будоражить и без того настороженную общественность.
Сжевав бутерброд, я сажусь перед телевизором. Однако мысли мои блуждают далеко от происходящего на экране. Неужели в городе завёлся поджигатель? Кто он? И где он решит устроить пожар в следующий раз? Что общего у того, что он уже заставил гореть?
Я выключаю телек, закрываю глаза и сосредоточиваюсь.
Итак, всё началось с… машины молодого Чезаре. Её точно подожгли, и виноватых до сих пор ищут. Надо позвонить знакомому копу-оборотню и уточнить кое-что.
После звонка картина слегка проясняется: по мнению полиции, поджог не связан с работой старшего Чезаре, да и версию о личной мести молодому актёру пока ничто не подтверждает. Значит, можно предположить, что целью поджога была сама машина.
А на машине что? Дракон. Да, золотой, подтвердил мой знакомый. Я сказал спасибо и положил трубку.
Так, дальше ресторан «Кит». На нём драконов нет, владелец никак не связан ни с Чезаре, ни с Аллиром. Но из окна «Кита» виден «Золотой дракон». Которым владеет хозяин поющей сосны, сгоревшей вчера днём. А Толстый Тони — это все знают! — всю жизнь проработал в «Драконе» начальником охраны.
Я вскакиваю со стула, не в силах больше сидеть на месте.
Получается, что кто-то замыслил отомстить владельцу «Дракона»! Кто-то очень везучий и жестокий: он ведь уже убил пятерых в доме Тони. Начал с машины, а закончил убийством невинных людей — вряд ли жена и слуги Тони были хоть как-то причастны к игорному бизнесу.
Вот только закончил ли он? В кино плохие парни всегда действуют по нарастающей. А значит, следующий пункт — поджечь место, где много, очень много людей.
Возможно, он готов нанести удар по своей истинной цели — по «Золотому дракону»!
Я звоню в часть. Бо говорит, что пожарных отправляют дежурить в Кварталы на Холме, к Старому Городу и к элитным жилым комплексам у реки. Объявлять особое положение в городе не стали, но богатые районы решили обезопасить по полной программе.
— Позови капитана, Бо.
Но капитан, выслушав мои умозаключения, вздыхает и говорит:
— Трой, у нас тут у каждого по десять вариантов, кто это, как и почему. Да только городской совет уже всё решил. Отдыхай пока: завтра и тебе весь день богачей стеречь.
— Но капитан…
— Некогда спорить, Трой. Меня в центральный департамент требуют.
Короткие гудки.
 
Но я чую, что поджигатель будет в «Золотом драконе». Чую всем сердцем.
Надо ехать туда самому.
Конечно, в огромном игорном доме куча охраны, системы слежения и големы в придачу, но что-то всё это раньше не слишком-то помогало.
Через полчаса, когда над городом разгорелся огромный алый закат, я стою и смотрю на стены «Золотого дракона».
Я знаю, что угадал. Что он тут. Теперь нужно найти его.
Пойдёт ли поджигатель через главный вход? Нет, вряд ли.
Я втягиваю вечерний воздух: в нём остро чувствуются тонкие запахи горящей ткани и дерева и перекрывающий их острый аромат безумия. Вот чем пахло рядом со сгоревшей сосной. Безумием.
Стоило учуять его, как голод внутри разгорается с неистовой силой. Когда так долго остаёшься разумным, безумие манит, обещая свободу, сверкает пиритом, обманчивое и притягательное.
Чтобы найти безумца, надо мыслить как безумец. Я закрываю глаза и позволяю себе то, чего не делал уже много-много лет — настраиваюсь на человека, растворяясь в его эмоциях.
Ослепляющая жажда справедливости. Пылающий гнев. Жгучая ярость.
Не будь я самим собой, обжигающие чувства человека захватили бы меня и поглотили, как пожирает огонь сухое дерево. Но моё сердце — камень, и оно лишь слегка нагревается, подсказывая куда идти.
Мимо главного входа. В обход парковки. Через внутренний двор, где почему-то нет охраны. К запасному входу.
Я вижу его: худощавая фигура в узких джинсах и толстовке с капюшоном. В руках грязная канистра с полуоторванной этикеткой. На плечах рюкзак, из которого торчат горловины бутылей.
Он идёт по дорожке вдоль стены, мимо искусственных прудов и вечнозелёных кустарников и несёт пламя. Пламя очищения. Он жаждет очистить город от скверны.
Я неслышно подхожу ближе и говорю:
— Эй!
Он резко разворачивается и чертыхается. Секунда — и меня окатывает едкой жидкостью вроде растворителя. Он трясёт полупустой канистрой и шипит:
— Тихо! Ни звука, понял?!
В левой руке дрожит зажигалка.
— Парень, — говорю я. — Ты попался. Не знаю, как ты справился в «Ките» или в доме Тони, но тут тебе крышка.
Он смеётся. Ставит на камни дорожки канистру и дёргает цепочку на шее. Из-под толстовки показывается какой-то кулон, и поджигатель говорит:
— Смотри: это Клевер Удачи! С ним я справлюсь. Справлюсь со всем вашим чёртовым городом. Он сгорит!
В глазах человека восторг и полная уверенность в своей правоте.
— Огонь вас не очистит. Но не позволит вам разорять людей!
Я качаю головой:
— Парень, слишком поздно. Ты ещё можешь сдаться и…
— Заткнись! — шипит он.
И, чиркнув, швыряет в меня зажигалку.
Огонёк за секунду становится огромным. Пламя вспыхивает, пожирая пропитанную жидкостью ткань.
Моя кожа горит, спекаясь в чешую. Огонь клокочет внутри и снаружи. На смену человеческому идёт истинная сущность.
— Беги… — шепчу я, с трудом шевеля изменяющимися челюстями.
Человек стоит, замерев, и смотрит на меня в изумлении. В его глазах пляшут отблески пламени, исходящего от меня.
— Беги! — реву я.
Спину мучительно гнёт. Затем обжигающе больно и блаженно хорошо прорываются кожистые крылья. Ещё один удар сердца — и я стану огнём.
Человек не убегает. Вот дурак: моё пламя уничтожит его в считанные секунды.
«И пусть! — шепчет внутренний голос настоящего Я. — Он убийца. Он безумен. А ты стихия. Ты огонь. Пожри его!»
Я нынешний слабо помню, как это восхитительно приятно — поглощать людей. Их слабую плоть и их яркие мысли, их страхи и радости.
Изголодавшееся первобытное Я кричит мне в голову:
«Стань собой! Пылай! Гори!»
— Истинный огонь… — шепчет человек, одержимый пылающим безумием. В его глазах восторг. В его глазах благоговение.