Рыжая

– А ты вообще не любишь общаться, я заметил. В детстве отучили?– вернул насмешку он.
– И что с твоим детством не так?– поинтересовалась я, проводя пальцами по стене.
Тентар молчал некоторое время, а потом неожиданно разоткровенничался:
– Вырос практически один. Родителей никогда не было рядом. Оба увлечены работой и служением своим идеалам. Мать хотела, чтобы я поступил на микробиолога, я же выбрал инженерию.
«Хм, какая ирония!»– закатила глаза к потолку я и тут же зацепилась взглядом за квадратную панель.
–…Но поступил не в колледж, а в военную академию,– продолжил Тентар.– Уговорил отца дать разрешение, чем еще больше разозлил мать. И если в детстве я видел ее хотя бы в окно, приходящей поздно ночью, то с тринадцати лет она вовсе ушла. Сейчас изредка видимся на приемах.
– Разве женщине в браке это позволено?– удивилась я.
– Ей все позволено,– с какой-то неприязнью ответил тот.– А ты не скучаешь по родным?
Я перевела взгляд на него и усмехнулась:
– Вряд ли я утолю твое любопытство душераздирающей историей.
Из-под прикрытых век Тентар задумчиво обвел мое лицо, посмотрел на коммуникатор и поднялся.
– Не могу понять: ты совсем бесчувственная или так хорошо притворяешься?– с сарказмом заметил он.
– Ну что ты! От твоей истории аж слезы наворачиваются,– притворно-сочувственно произнесла я.
– Я оценил,– с усмешкой кивнул Тентар и достал из внутреннего кармана тонкую металлическую полоску.
– Что? Разве это не чувства?– сделала я удивленные глаза.
– Тебя, похоже, родители совсем избаловали. Ты, наверное, до сих пор не поняла, что такое настоящая жизнь, и всё в игрушки играешь,– поддел он и, включив свет, вновь стал осматривать стены.
Пальцы сами собой сжались в кулаки, я опустила глаза и ледяным тоном проговорила:
– Что ты, вообще, знаешь? Быть одному – это еще не самое страшное! Меня обижали, и я научилась обижать других… Меня не любили, и я превращала любое невнимание в ярую ненависть… Я теряла многое, но наполнялась такой силой, какая тебе и неведома… И я спасла многие жизни от таких, как ты… Но меня некому было спасать, поэтому я всего всегда добивалась сама!
Тишина в этом замкнутом пространстве зазвенела с такой силой, что я едва не пригнулась от острой боли в перепонках.
Тентар долго смотрел не мигая. А я впервые не лгала о себе совершенно постороннему… Хомони! Хотя с детства привыкла открывать рот, только чтобы обмануть. Даже по мелочам. Но с Тентаром все было как-то по-другому…
Я вдруг признала, что это единственный мужчина, который сбивает меня с толку, который вызывает внутреннюю дрожь вовсе не из-за страха, который снится и порождает желание не только провести с ним ночь, но и просыпаться каждый день. Как часто я обнимала подушку и представляла, что это он нашел меня и идет по коридору в мою спальную… Но это был Ваин, который скреб в дверь морщинистой рукой и желал доброй ночи…
– И от чего тебя надо спасти?– серьезным голосом спросил Тентар.
Я моргнула, и безрассудные желания испарились. Тихо рассмеявшись, тряхнула головой и наигранно жалостливо проронила:
– Что, я не вызвала ни капли жалости?
Тентар на секунду помрачнел, но потом отмахнулся и выдохнул:
– Ты не вызываешь жалости…
– Знаю, обычно это похоть,– усмехнулась я, запирая все лишние эмоции.
Он недовольно сжал губы. Я снова засмеялась и застегнула комбинезон.
– Скорее, желание придушить,– проворчал он.
Я деланно счастливо улыбнулась и восторженно произнесла:
– Ну наконец-то мы думаем об одном и том же! Так что, ты вытащишь меня отсюда, или мы так и будем здесь мариноваться?
Тентар предупредительно прищурился: терпение подводило, но так и не вспыхнул, а качнул головой что-то вроде «ты неисправима» и замер взглядом на той же панели на потолке.
– А что, если попробовать?..– одновременно произнесли мы и переглянулись.
Тентар еще раз осмотрел потолок и сказал:
– Ну хоть голова у тебя не пустая.
– Приму за комплимент,– ядовито ответила я и начала оценивать расстояние между стенами, чтобы вскарабкаться к этой панели.
Но хомони подставил руки для опоры.
– Ты легче. Поддень углы панели и, как щелкнет, отклонись: может упасть на тебя.
Он поднял меня легко, как перышко, и поставил себе на плечи. Когда подал металлическую полоску, одной рукой крепко ухватил за лодыжку, другой стал подсвечивать коммуникатором.
После неожиданно громкого скрежета панель поддалась и упала в руку Тентара. За ней было темное пространство. Я ухватилась за края и подтянулась вверх.
– Ух ты, я снова в такой же душной коробке! Прямо дежавю!– а потом высунулась в отверстие в полу и криво улыбнулась:– Сам допрыгнешь или руку подать?
Но Тентар сделал необыкновенный прыжок с поворотом, оттолкнулся от стены ногами и ухватился за края отверстия. Подтянулся и через несколько секунд высился надо мной.
– О, я всерьез поражена…
– Хватит ерничать,– бросил он и огляделся.– Посвети сюда…
Я направила луч света на стену и увидела широкую панель. Тентар поводил датчиком, что-то ввел на своем коммуникаторе, и та с тихим щелчком приоткрылась всего на два пальца.
Я торопливо протянула руку, чтобы отодвинуть ее. Но Тентар тут же схватил меня за запястье и отдернул.
– Ты что, без руки хочешь остаться?!– оглушил он и отстранил к противоположной стене за локоть.– Обморожение мгновенное.
Я даже замерла от его грозного рыка. Прищурилась, и в глубине глаз увидела не только злость, но и испуг. За меня. Внутри потеплело, как и тогда, на Лояне. Я отступила и мягко кивнула ему, чтобы продолжал сам. Тентар поддел край толстым носком ботинка и быстро отошел ко мне, закрыв собой обзор.
Через несколько секунд панель сама отошла без особых усилий. В помещение пахнуло холодом, и густые клубы голубоватого пара поползли по полу, а за ней и толстым стеклом показалось просторное круглое помещение хранилища.
– Как пройти внутрь?– выглядывая из-за Тентара и чувствуя, как замерзают ноги, спросила я.
– Подождем минут десять, пока температура будет пригодной, чтобы пройти к стеклу…
Он прицелился и бросил маленький датчик в стекло. Тот прилип и стал отмерять температуру.
– Там всего три шага до стекла…
– Уверен, твоей красивой мордашке не нужны глубокие ожоги,– покосился из-за плеча Тентар.– Но нельзя держать эту панель долго открытой. Когда температура стекла повысится до критического уровня, это вызовет сигнал тревоги.