Бюро добрых дел (СИ)

– Никак не функционирует, – ответил Грауман.
– То есть? – снова удивился генерал, – А как же демократия?
– У нас его нет, – Фриц пожал плечами. – Зачем стране содержать несколько десятков, а то и сотен бездельников?
– А как же у вас разрабатываются и принимаются законы?
– Для это не нужен парламент. Любой гражданин Барока может предложить изменения в законодательстве. Его предложение рассматривает Совместная юридическая комиссия правительства и оппозиции. Если это изменение необходимо, то комиссия обрамляет его в нормальную юридическую форму и это выносится на референдум. Вот и все. Народ принял. Диктатор подписал.
– То есть, по сути, парламентом является весь народ Барлока, – прокомментировал Ремю, сказанное Грауманом.
– Удивительные вещи здесь творятся, – Артега окончательно разуверился в той модели демократии, которая существует в мире.
Группа села в вертолет, который направился к исходному пункту.
– Генерал, – обратился к баску Жак, – сейчас нет свидетелей нашего разговора. Пилоты находятся за звуконепроницаемой перегородкой, Фриц – наш человек. Я могу сказать Вам одно. Вы достаточно вменяемый человек, и понимаете то, что творится на Наварре не приведет ни к чему хорошему. Вашему президенту снятся лавры его почти однофамильца. Он в манере поведения даже копирует его. Я француз, я знаю. Если Вам все надоест, присоединяйтесь к нам.
– К кому?
– Да, я Вам не сказал, что в действительности я представляю интересы мало известной планеты Мёбиус.
– Я что-то слышал про это.
– Там собрались романтики, готовые защитить планету от разграбления. И вот сейчас настал момент, когда все это стало вырисовываться в более-менее организованную структуру. Мы создаем ЧВК в форме казачьего сообщества и хорошие военные специалисты нам нужны.
– Это нужно все обдумать. А под чьей юрисдикций вы все это собираетесь делать? Хотя, я, по-моему, понял.
– Да, Вы правильно поняли это Барлок. Договоренность уже есть.
– Заманчиво. Но нужен повод. В нашей системе вход бесплатный, зато выход трудно оплатить.
Жак пошарил в карманах куртки и достал небольшой оптический диск.
– Здесь координаты Мёбиуса. Если что пишите. Или обращайтесь в наше представительство на Малой Франции в Тривулоре. Мы вам будем рады.
– Господа, подлетаем, – вмешался в разговор Грауман.
– Все о разговоре забыли, – сказал Жак.
– Да, летели молча, – подтвердил Артега.
С площадки уже улетели двадцать кораблей с военными контейнерами. Остались только адмиральские кабины. Около одной из них одиноко стоял полковник Ромартис. Техники, журналисты и оркестр убыли.
– В добрый путь, господа, – напутствовал басков Фриц.
Он пожал военным руки в знак прощания. Затем с гостями попрощался Жак. Генерал и полковник сели в адмиральские кабины и начали подъем к своим эскадрам.
– Ловко ты его подцепил, – сказал Грауман.
– Он слишком интеллектуален для режима. Этот молот его погубит. Пусть лучше сбежит к нам.
Мужчины попрощались. Жак сел в капсулу и направился к своему кораблю. Путешествие продолжалось.
Весь путь до Мёбиуса ему не спалось. И он продолжил читать «Преступление и наказание».
 
Глава LII. Что такое «блин»? 
«Барселона» села на Мёбиус. Там, где находился штабной городок, стеной лил дождь.
Из катера первая показалась Вера:
– Девчонки, сейчас поплывем.
Он смело шагнула под теплые струи. В конце концов, это даже приятно. За ней нетвердой походкой вышли Жанна и Валя. Они несли картонный ящик с вином. Тройка ускоренным шагом направилась к палаткам.
На середине маршрута дождь сделал свое дело. Ящик размок и развалился. Бутылки с веселым звоном посыпались на траву.
– Вот же блин, – отреагировала Валя.
– Что такое «блин»? Это еда? – спросила Жанна.
– Есть такое русское междометие, – ответила Вера. – Ну что смотрим? Хватаем бутылки и побежали.
Все стали рассовывать упавшую посуду подмышки, набирать по несколько в руки. Когда содержимое ящика было надежно зафиксировано вдоль тел, компания продолжила путь.
В палатке было тепло, сухо и темно. Вера включила свет. Бутылки были переложены на одной из пустых кроватей.
Жанна сняла с себя мокрую одежду.
– И как все это сушить?
– Сейчас у Розки найдем что-нибудь, – ответила Вера и из-за одной из кроватей извлекла моток веревки. – Опа! Натягиваем и вешаем. К утру просохнет.
Они протянули веревку между пустыми кроватями и развесили свою одежду. Три полуголые грации поставили табуретки между кроватями Веры и Вали, получился импровизированный столик. На нем появились стаканы, шоколадки, какие-то фрукты и самое главное – нож и добытый из тумбочки Конерской штопор.
Вера, как самая старшая, взяла на себя роль наливающей. Она открыла первую бутылку и разлила по стаканам. Жанне и Вале по половине, себе – полный.
– А чо себе полный? – спросила Валя.
– Коллектив догнать. Вы там бухали, а я за рулем, – ответила Вера.
– Логично, – подтвердила Жанна, – ну, как там, у русских говорится. Будем. Она подняла стакан, и все с ней чокнулись.
Дамы уходили в отрыв. После третьей бутылки пошли философские разговоры о смысле бытия, высоких материях и, конечно, о мужиках.
– Девчонки, – сказала Жанна, – а что вы в девках засиделись?
– А сама то? – ответила Вера. Она «догнала» коллектив и теперь говорила со всеми на одной волне.
– Я? – Жанна замерла со стаканом в руке. – А я карьеру делала.
– Вот и мы что-то делали, – Валя развела руками. – А когда сделали, оказалось, что всех нормальных мужиков уже расхватали.
Вера налила еще по полстакана. Теперь она наполняла свою емкость, так же, как и другие.
– Ну, за «каждой бабе по мужику», – произнесла Вера. Все чокнулись, и янтарная жидкость перекочевала в женские организмы.
Дождь закончился. Роза откинула полог палатки Голанича и выглянула на улицу. Отсюда была видна площадка за штабом. «Барселона» стояла на своем месте.
– Девчонки прилетели, – произнесла Конерская и вышла на улицу.