"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Неделю отстрел был информационным поводом для завода и околозаводской братии, а потом всё стихло. Уровень вовлеченности милиции в деловую жизнь города был заметен и в этом: по сути незаконная акция — массовое применение оружия в черте города, административное правонарушение не заинтересовало слуг закона. Да и чему удивляться, тут и более громкие акции остаются без реакции.
Про громкие акции. В мае в Туле снег уже не валит, нужды в Змее-Горыныче нет, идея подметать территорию реактивной струёй была забракована. Зато в светлые головы новаторов из железнодорожного цеха пришла другая идея — прометать вагоны после выгрузки! А что? Сейчас целых десять человек целых пятнадцать минут под метлу чистят вагоны, а их за смену многие сотни приходят. Мало того, вагоны, выгруженные на опрокиде, не чистит вообще никто. Опрокидыватель — специальный механизм, который поднимает вагон переворачивает его и вытряхивает в угольную яму. Штука полезная, особенно при выгрузке безлюковых полувагонов. А если неочищенный вагон находят на станции Присады, относящейся к системе МПС, его возвращают на очистку и берут штраф за задержку. Такие правила, не нравится возить груз в вагонах министерства, носи в карманах.
Идея рационализаторов заключалась в том, что после выгрузки все полувагоны прогоняют под реактивной струёй, которая выдувает весь мусор наружу. Шикарная идея, что может пойти не так? Установку быстро построили силами цеха, крякнули, потёрли ладони и испытали. Успех был ошеломительный. Реактивная струя вычищала вагон идеально чисто и офигительно быстро. Главное было не забыть её загасить, когда под ней проезжает маневрушка. Вроде пока не пострадал ни один машинист. Один момент — машинисты отказывались толкать вагоны до самого Змея-Горыныча. Примерно за два-три вагона они останавливали манёвры и категорически отказывались подползать ближе. Их смущали куски мусора, вылетавшие из кузова по самым причудливым траекториям.
А потом оказалось, что из вагонов вылетает не только мусор и остатки груза. Порой вылетали и детали вагонов. Самым весомым аргументом в споре машинистов с адептами новой установки очистки стала торцевая дверь. Полтораста килограмм спланировали так удачно, что никого не убили. Кажется. Фролов, стоявший в это время неподалёку и наблюдавший за очередным этапом испытаний Змея, так не считал. Когда краем глаза он увидел, что на него летит, он сразу понял — это хана. Убившая его дверь вблизи выглядела непрезентабельно, она была старая, мятая и поржавевшая во многих местах. Пётр рассмотрел её в подробности, открыв глаза. К его телу в это время бежали все, кто был рядом, установка уже не ревела, или Фролов в посмертии перестал слышать.
Было не больно, он не обосрался в последний миг своей жизни, во всяком случае он это не чувствовал. Чувствовал только разбитое колено. И не мог пошевелить ногой. И Под спиной что-то жесткое мешало спокойно уйти за грань.
— Как ноги?
— А что ноги? — осмотрев своё угасшее тело внимательно, Пётр увидел, что раздавлен и убит он не весь — под дверь попали только ноги. Одна шевелилась, а вторая оставалась неподвижна как Пётр ею не пытался пошевелить.
— Все разом, взялись!
— Погодите! Не сейчас! — скомандовал Фролов и неимоверным усилием выдернул заблокированную ногу. Без ботинка. Его любимый НАТОвский ботинок остался во власти торцевой двери. — Вот теперь поднимайте!
— Зачем? Ты ж вылез уже?
— Я не весь. Там мне ботинок ампутировало.
— Взялись, одну сторону поднимает и кантуем в ту сторону! Отбегаем!
Упавшая в сторону дверь гулко бахнула и подарила всем стоящим рядышком новую порцию пыли в лица и рты. Все смотрели на то место, где до этого лежали в обнимку Фролов и стальная дверь. Оказалось, что не совсем ровный слой остатков груза там, где лежал Пётр, образовывал ложбину, в которую попали его ноги.
— Нормально так ты по краю прошел.
— Ну вас в задницу с такими прогулками! Я в эти игры больше не играю! Сами испытывайте свою установку. Мне она не нравится!
  
Глава 14
  
Козлы и горки
 
Змея-Горыныча было решено продолжать эксплуатировать в экспериментальном режиме. Очистка — огонь, потери минимальные. Авиационный керосин стоит меньше, чем бригада рабочих в круглосуточном режиме. Повреждения вагонов случались, но настолько часто, чтобы переживать по этому поводу. Улетающие люки вешали на место, а двери вроде больше не улетали, стоило снизить мощность струи. Беда пришла откуда не ждали: население окрестных домов сильно возмутилось новой технологией. Казалось бы — два километра от микрорайона до завода! Чего там вздрагивать, всего один реактивный двигатель, и даже без форсажа. Ну да, зато часто, и помногу. Вот Фролову же не мешает этот вой днем и ночью! Только по ночам иногда снится летающая дверь. Но возмущение народа оказалось так велико, что городские власти пошли у него на поводу. А может дело было в приближающихся демократических выборах мэра города? Так или иначе, начальнику цеха на очередной планёрке велели разобрать установку и больше не пугать население. А зимой? А зимой можно — печи останавливать не дадут никому.
Металлургия, особенно черная, это ни разу не тихое производство. Хотя не такое уж вредное, если с цветной сравнивать. На прошло и двух месяцев, да даже один еще не прошел толком, а в железнодорожном цеху новое приключение. Плановое и одобренное начальством. За что Фролов полюбил свою новую работу — тут начальство сильно не заморачивалось с бюрократией и всякими утверждениями, согласованиями, рассмотрениями. Чувак подписался, чувак пообещал, что у него получится — так пусть старается — вдруг реально получится. И порой получалось, но не всегда. При этом, если фиаско не было эпичным, новатора не гнобили, не выгоняли с завода, давая шанс реабилитироваться.
Говорят, в Японии еще в семидесятые поняли, что оплачивать надо все, даже самые тупые и мертворожденные начинания работяг. Тогда они в конце концов родят что-то дельное. На Чермете с вознаграждением было не очень, зато и наказывать не спешили. А всякие пугалки про бандитов, бросающих в ковш неугодных и незадачливых… Если всех незадачливых бросать в ковш, кто работать будет? В черную металлургию по определению успешные не идут.
Ковш — это что-то среднее между чугунным котлом и термосом для супа, только без крышки и на железнодорожных тележках. На Чермете использовались самые маленькие, конические ковши, похожие на напёрстки ёмкостью восемьдесят тонн. Мощный стальной корпус, внутреннее покрытие из специального огнеупорного кирпича и футировка — особая «штукатурка» с высокой теплоизолирующей способностью. Когда из печи идет выпуск чугуна, ковши по очереди подставляют под разливку, а потом полные маневровый тепловоз везет в цех разливки. Там ковши подгоняют к разливочной машине, подключают к электропитанию, а потом ковш сам наклоняется и изливает своё содержимое в машину, которая разливает жидкий чугун тонкой струйкой на ленту с углублениями. Пока транспортерная лента доползет до точки опрокидывания, чугун уже застывает, и красная чушка падает из формочки вниз, в следующий вагон — корыто для товарного чугуна.
А что будет, если ковш вовремя не доедет до разливочной машины? Например, сойдет с рельс или попадет в очередь к неисправной разливке и застрянет в ожидании слива? Да ясно что — чугун в полном соответствии с законами термодинамики поделится тепловой энергией с окружающей средой или иным днём недели. И превратится в «козла» — слиток массой… не угадали, не восемьдесят тонн, а примерно в сотню с хвостиком. Потому что сам ковш намертво прилипнет к слитку. Когда таких памятников нерасторопности накопилось штук пятнадцать, когда оказалось, что запасных ковшей не так много, было решено что-то делать. А тут еще и мысль, что «козел» это, между прочим, тот самый чугун, который продать хотели. Больше тысячи тонн по двести баксов за тонну… это что, двести тысяч долларов стоит на пустыре как памятник и немой укор?
— Пилите, Шура, они почти золотые!