Тебе меня не получить
– Если ты сейчас не настоишь на своём, так и останешься пустым местом, – прошептали атьере на ухо.
Ора сухо сглотнула, вцепившись в подобранный подол, так что пальцы заломило, но, по крайней мере, удержалась, не завизжала. Хотя, видят Шестеро: на сегодня неожиданных появлений и реплик на самом деле был перебор.
Роен покосилась на мужчину, не иначе как чудом, да ещё так неприметно, умудрившийся втиснутся между ней и Барсом, который стоял за её правым плечом. Этот эльд тоже был в сером мундире экзорциста, но лыс, как коленка, зато с шикарными кавалерийскими усами, подкрученными на кончиках, удачно прикрывающими шрам, наискось пересекающий губы. А ещё у него были очень странные глаза, светло-жёлтые и почему-то пугающие.
– Ну так как, малышка, не желаешь характер показать? – прошептал желтоглазый, подмигнув.
Пугал он или нет, а свой резон в его словах имелся.
– Я понятия не имею, кто вы и в данный момент знать этого не хочу. – Старательно припоминая, как Старшая сестра беседовала со слишком наглыми пилигримами, выдала Роен, задрав подбородок повыше. – А вот что мне действительно хотелось бы услышать, так это подробности произошедшего.
Олден, стоящий слева от девушки, небрежно опершись локтём о перила, фыркнул. Ора, не долго думая, отпустила подол и под его прикрытием наступила на ногу красавчику, крутанув каблуком. Блондин сдавлено охнул, скривившись, но смолчал.
– Я уже сказала… – начала «мумия».
– А я слышала. Теперь жду ответа на свой вопрос.
– Так её! – подначил усатый.
– Собственно, – странно, но старуха, неприязненно пожевав губами, отвела взгляд, – на самом деле ничего такого не произошло, просто чьи-то глупые шутки. Впрочем, вам, наверное, лучше увидеть самой. Хотя я бы всё-таки не рекомендовала атьере заходить к слугам, да ещё на мужскую половину.
– Благодарю. Когда мне потребуется ваш совет, я обязательно спрошу.
– Ого, ты глянь! Истинная атьера! – Пробасил усатый. – А я то ждал, ты её сразу в нос приложишь. Ну, так про тебя рассказывали.
– Честно говоря, едва сдержалась, – прошипела Ора, стараясь не шевелить губами. – Ещё немного и точно бы дала.
– Терпение, дева, есть великая добродетель, – усмехнулся лысый, дёрнув подвитым усом.
– Жаль, что я ей не обладаю.
Олден, услужливо придерживающий дверь, ведущую в длиннющий жутко тёмный коридор, странно покосился на Роен. Вид у него был такой, словно он хотел что-то спросить, да воздержался. Ну и кто говорит, что физические методы воспитания плохи?
Комнатёнка, в которую их «мумия» привела, оказалась жутко маленькой и тесной, в ней даже окна не имелось, а из мебели поместились лишь кровать, столик с умывальником да стул. На нём-то и сидел парень в чёрной ливрее. Сидел он странно, слишком уж низко опустив голову, так что не очень-то длинные волосы совсем скрыли лицо.
– Вот, извольте видеть. – Старуха так поджала желтоватые губы, что они совсем стали не видны. – Личный лакей атьера.
– И в чём же он провинился? – рассеянно уточнила Ора, изучая стены, покрытые посеревшей от времени извёсткой и шикарными трещинами.
Да уж, здесь и намёка на роскошь не было. Пожалуй, в Доме Холодной Росы крестьяне жили просторнее. Зато хозяева куда скромнее, чем тут.
– Ирет, покажи атьере – приказала старуха.
Парень тяжело вздохнул, поведя могучими плечами, распрямился с трудом, смахнув со лба волосы. На его лбу красовалось тавро в виде… В общем, таким в старину неверных супругов клеймили, непрозрачно намекая на некоторые, излишне резвые, части тела. Только у лакея оно было не выжженное, а намалёванное чем-то синим. И такие же синие круги нарисованы вокруг глаз.
– Изволь видеть, малышка, – пояснил усатый. – Сей му… мухоед сговорился с приличной девушкой, помощницей кухарки, через несколько дней у них, вишь, свадьба. А он, хер… херес прокисший, закрутил шашни с другой девчонкой. Ну дело ли? Вот и я говорю: не дело. Ну невеста-то его как такое украшение с утра увидела, так и разоралась. Уж не знаю, с чего перетрухала. Наверное, расстроилась, что свадьба отложится. Куда ему с таким ху… художеством в храм? А, может, не оценила его большого сердца? Кто их, баб, поймёт?
– Скорее, не оценила ваших рисовальными способностей, – усмехнулась Роен. – Чем это вы его? Чернилами?
– Обижаешь. Чистый медный купорос и капелька секретной хрени для закрепления, – горделиво подкрутил ус лысый. – Ничем не ототрёшь. Теперь лишь ждать, когда вместе с кожей отойдёт.
– А очки зачем добавил?
– А шоб хармоничнее гляделось, – с чего-то перешёл на странный говор здоровяк.
– Затейливо, – оценила Ора.
– Атьера Ноэ! – прикрикнул Грай, зачем то взяв девушку за плечи, да ещё встряхнув.
– Да?
– Ты нас не слышишь, что ли? – выпалил Олден, маячащий озабоченной физиономией за командиром.
– Прекрасно слышу, – искренне удивилась Роен.
– А почему тогда…
– С кем вы разговаривали? – Грай ещё раз её встряхнул, заставляя на себя смотреть.
– Когда? – уточнила вконец растерявшаяся Ора.
– Только что. Вы смотрели туда. – Экзорцист указал пальцем на крутящего ус лысого. – С кем. Вы. Разговаривали? – Едва не по слогам повторил командир.
– С ним, – наплевав на приличия, тоже ткнула пальцем в здоровяка Роен.
– Управление разумом, – почему-то глухим шёпотом прошипел Лис.
Олден попятился, налетев спиной на стену, кажется, он в кой-то веке даже не дурачился. А Барс, наоборот, шагнул вперёд, плотно прижав уши, издав вовсе какой-то звериный звук, нечто среднее между рыком и утробным мурлыканьем. Грай же… Ну, он будто окончательно закаменел, а ещё побледнел до вполне мраморной белизны – Ора такого никогда не видела.
Честно говоря, она перепугалась мигом, вот просто в раз, и до мягких коленей.
_____
[1] Ломбер – азартная карточная игра.
[2] Солярий – открытая площадка, предназначенная для принятия солнечных ванн.
[3] Бельведер – буквально «прекрасный вид», постройка или надстройка, позволяющая обозревать окрестности. Например, полукруглая крытая башенка с большими застеклёнными или открытыми проёмами.
[4] Анфилада – комнаты, последовательно расположенные одна за другой, дверные проёмы которых находятся на одной оси. Если их все открыть получится своеобразный коридор.
[5] Будуар – комната для отдыха.
[6] Бланжевый – белый цвет с лёгким кремовым оттенком.
[7] Бедро испуганной нимфы – нежно-розовый цвет.
Глава 6Чувствовать себя то ли преступницей, заслуживающей четвертования, то ли смертельно больной – не самое приятное ощущение. Особенно когда никаких злодеяний за собой не помнишь, и нигде ничего не ломит, даже не чешется. И, главное, от непонимания, в чём, собственно, провинилась-то, становится ещё неуютнее. А если уж говорить совсем честно, то от страха подташнивать начинает.