Академия хаоса. Искушение огнем

— Нет, — торопливо отказалась Миранда. — Меня уже немного просветили насчет нее, и, боюсь, я пока не готова к таким потрясениям. Так вот, она может быть у любого мага?
— Нет, — ответил он. — Вернее, ее-то можно набить любому, но работать она не будет. Тебя беспокоит, что твое проклятие могут отразить?
— Да, — ответила Миранда.
— Разумные опасения, — подтвердил Изергаст. — Помимо татуировки есть куча защит: амулеты, заклинания, артефакты. Вообще-то проклятия — штука ненадежная. Конечно, у них есть ряд преимуществ, главное из которых — скрытность. Но недостатки частенько перевешивают. Ты должна ненавидеть проклинаемого всем сердцем, быть уверена в том, что он виноват, жаждать возмездия.
— Тогда даже татушка не отразит? — поинтересовалась она.
— Есть такие проклятия, которые не отразит ничего, — ответил он, и Миранда схватила его за руку.
— Расскажите! — выпалила она.
Изергаст посмотрел на ее руку на своей ладони, погладил пальцы.
— Конечно, расскажу, — ответил он. — Разве я могу отказать тебе, Миранда Корвена?
* * *
На этот раз я не стала прогуливать индивидуальное занятие и пришла в указанную в расписании аудиторию за пару минут до начала урока. Родерик пришел следом, улыбнулся, завидев меня за единственной партой, которая одиноко ютилась в углу.
— Арнелла Алетт, — поприветствовал он меня.
— Мастер Адалхард, — ответила я ему в тон.
— Итак, — протянул он, — приступим. Ваш огонь, Арнелла Алетт, вызывает большое мое беспокойство. У вас есть все данные для того, чтобы стать прекрасным магом, но в момент эмоциональных вспышек вы можете потерять контроль над стихией.
Я кивнула, подтверждая его правоту. С этим надо было что-то делать. Если я вспыхну на балу, то меня по-быстренькому выставят вон, если вообще не запечатают.
— Научите меня, мастер Адалхард, — попросила я.
Родерик слегка дернул перебитой бровью и жестом пригласил меня в центр кабинета.
Стены в нем были из обычного серого камня, кое-где опаленного языками огня. Узкие окна напоминали жабры огромной рыбы, прорезая стены от пола до потолка. Из щелей, не закрытых стеклами, ощутимо сквозило, но маги огня не мерзнут.
Я встала напротив Родерика, и он положил руку мне на шею, погладив большим пальцем подбородок, очертил ключицу, слегка сжал плечо.
Мое пламя потянулось к его ладони, как ласковая кошка к руке хозяина.
— Держите огонь, Арнелла Алетт, — приказал Родерик. — Не позволяйте мне им управлять. Не сейчас, — добавил мягче. — Сосредоточьтесь на солнечном сплетении, вот здесь, — легкое касание. — Почувствуйте центр своей магии.
Я закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться, но руки Родерика, которые плавно гладили мои плечи, руки, спину, мешали сосредоточиться. Огонь метался за его движениями, рвался навстречу, игнорируя мои попытки самоконтроля.
— Я — это я, а вы — это вы, Арнелла Алетт. Почувствуйте свои границы. Ну-ка, знак пустоты.
Я собрала пальцы в знак, пытаясь вернуть магию в центр тела, и огонь неохотно повиновался.
— Лучше, — скупо похвалил меня Родерик и добавил: — На балу наверняка будут другие маги огня.
— Правда? — увидилась я, распахнув глаза. — Я думала, это бал для студентов.
— На балах императора никогда не бывает малолюдно. Так что там точно соберется толпа мужчин, только и ждущих шанса потанцевать с огненной магичкой. Я ревную, — признался он вдруг, и я от удивления открыла глаза еще шире. — Ты так молода и красива.
— А ты бедный, старый и больной, — подхватила я и, рассмеявшись, шагнула к нему, обвила шею руками и потянулась за поцелуем.
Родерик обнял меня, прижимая к себе, и с готовностью ответил на ласку.
— Я соскучился, — пробормотал он.
— Я тоже, — ответила я, уткнувшись ему в шею и вдыхая ставший родным запах дыма.
— Надо заниматься, — нехотя напомнил Родерик, отстраняясь и глядя на меня с неприкрытым желанием, к которому я никак не могла привыкнуть. — Арнелла, я и правда волнуюсь. Этот бал так некстати.
— А ты займись со мной любовью накануне, — предложила я, легонько прикусывая его подбородок, который к вечеру стал колючим.
— Это само собой, — пообещал Родерик. — Но вдруг однажды меня не окажется рядом.
— Или ты не захочешь, — продолжила я.
— Специально меня провоцируешь?
— Нет, — соврала я и, запрокинув голову, подставила губы для поцелуя, который Родерик тут же мне подарил.
Сейчас не время для любовных игр, но рядом с Родериком было так легко забыть и о цели, и о планах, и обо всем остальном. Хотелось плавиться в его объятиях, шептать его имя и гореть в нашем общем огне…
— Ты была немного странная с утра, — сказал Родерик. — Я точно не обидел тебя?
— Нет, — покачала я головой. — Сегодня ночью ты был таким нежным…
— Что тогда? — требовательно спросил он. — Поговори со мной, Арнелла. Я же вижу, что тебя что-то тревожит. Это из-за бала?
Я опустила ресницы, чтобы Родерик не увидел в моих глазах вспыхнувшей ярости.
— Давай начистоту, — предложил он и сплел свои пальцы с моими.
Огонь радостно устремился ему навстречу, но я удержала стихию. Кончики пальцев запекло, но постепенно пламя отхлынуло, затаилось, ожидая, когда я дам слабину.
— Моррен сказал, ты к нему заходила, — признался Родерик.
— Мастер Изергаст вообще умеет держать язык за зубами? — вырвалось у меня.
— Свои секреты он хранит со всей тщательностью, — усмехнулся он. — Арнелла, ты боишься императора? Я буду рядом, и никто тебя не тронет. Обещаю, что не оставлю тебя одну ни на секунду.
А вот это плохо. Если Родерик не спустит с меня глаз, то мой план, которого пока толком не было, заранее обречен на провал. Может, сказать ему? Но он ведь не ответит — хорошо, давай убьем императора вместе.
— Тебе непросто сейчас, — продолжил Родерик, и огонь из его рук ласково коснулся моих ладоней. — Твоя мать… пострадала. Ты переживаешь за нее. Ты злишься на императора, конечно…
Ох, нет! Он вот-вот догадается.
— Даже не знаю, как бы я себя чувствовал на твоем месте. Я был бы в ярости… Я бы…
В его глазах заалели отблески пламени, лицо потемнело от злости. Да, мы с ним из одного теста. Боги, замешивая нас, плеснули слишком много огня. И сейчас Родерик наверняка думает о том, что хотел бы отомстить за родного человека, что он бы не оставил это просто так. Как и я.
— Я целовалась с Эмметом! — выпалила я.
— Слава богам! — выдохнул Родерик.
Я уставилась на него с немым изумлением.