Фацелия Райс. Зов тьмы
— Но у вас удивительный талант, — жестко произнес магистр, нехотя переводя взгляд на Каллохена. Мужчина словно опомнился и отпрянул. — Здесь действительно зафиксирована сильная вспышка тьмы, поэтому мы с моей будущей супругой решили проверить. Профессиональная привычка.
— Нам есть чего опасаться? — хрипловато и с деланым участием спросил этот ужасный человек.
— Скорее всего — эманации кого-то из гостей. Ничего серьезного, но я уже сообщил коллегам. Не переживайте и наслаждайтесь вечером. — Перевел взгляд на меня. — Любимая, ты не подаришь мне танец?
Он не играл. Я могла поклясться, что он не играл! У меня подкосились колени, и Арден крепче сжал мои пальцы, улыбаясь до дрожи в животе и сумятицы в голове.
Не помню, как оказалась в его объятиях, как полилась нежнейшая мелодия и внезапно ударили сильные аккорды, заплакала скрипка и меня будто стукнули по голове.
Танго, любимый мужчина и бесконечный океан лжи.
— Это что сейчас такое было? — прошептала с возмущением.
В ответ Арден отточенным движением прижал меня к себе настолько тесно, что и лист бумаги не протиснется. Его ладонь медленно, в такт скрипке, очертила изгибы моего тела и замерла чуть ниже талии. На грани.
Удар — моя нога у него на бедре, а наши губы почти соприкасаются.
30— Тебе хотелось познакомиться с ним ближе и поболтать?
Меня на миг оторвали от земли, и сразу поставили. Носочек моей туфли очертил круг, дорожка шагов, два резких поворота и снова в капкане рук.
— Не очень, но ты не хотел для начала спросить мое мнение? Арден, прекрати играть моими чувствами, я живой человек!
— Райс, закрой рот, — умоляюще прошептал магистр, касаясь губами моих. — Давай насладимся друг другом и прекрасной музыкой.
Взгляд глаза в глаза: острый, настоящий, полный желания. Я обмякла в его руках, и мы закружились по паркету в самом неоднозначном танце, в котором женщина пытается оттолкнуть мужчину, на самом деле желая быть пойманной, а он усмиряет ее пламя, желая гореть в унисон. И мы горели. На паркете мы смело проживали то, что не можем прожить в действительности. Моя тьма схлестывалась с его светом и тут же отступала, опадая белоснежными искрами, как будто я и правда светлая, хоть это и невозможно. Наши души, наши тела, и наши силы словно заигрывали друг с другом.
— Кстати, а где декан Мердис?
— Совершает очередной подвиг, — несколько шагов щека к щеке.
В мою грудь врываются сильные удары его сердца и ловлю себя на мысли, что задержала дыхание, полностью отдаваясь на волю сильных рук.
Декан получил шикарный досуг, о нем наверняка напишут в газетах, можно сказать, этим свиданием я сделала ему большое одолжение.
— А ваши «планы»?
— Ты — мои планы, Райс. Я передумал. Мне надоело. Небеса, да от одной мысли, что к тебе прикоснется кто-то другой, у меня срывает крышу! Не будет больше никаких мужчин. Никогда.
— Я что, умру старой девой? — ужаснулась, когда меня вдавили в себя и опалили признанием.
— И не надейся…
— А моя тьма?
Взгляд зацепился за господина Каллохена, который пристально наблюдал, как мы кружимся по паркету в гордом одиночестве.
— Мы все решим.
— Мы ничего не будем решать! — ударила словами и положила ладонь на грудь Ардена, наступая в такт музыке. — Она — часть меня. Вы бы отказались от света?
Два поворота, и магистр прижимает меня спиной к груди.
— Ради тебя — да.
Едва не задохнулась от признания, но, не дав мне опомниться, магистр снова развернул меня, проходя последние фигуры танца.
— На тебе ведь то самое белье? — прозвучал его обжигающий шепот, а ладонь нащупала кружево сквозь тонкую ткань платья. Убедился, выругался, а на моих губах растянулась победная улыбка. Вообще, я надела это белье без какого-то умысла, но мысль, промелькнувшая в голове Ардена, мне понравилась.
Он смотрел на меня как собственник, и в этом взгляде мне хотелось утонуть! Застыть навеки… Музыка оборвалась на высокой ноте и на нас обрушился грохот сердец в тишине. Уже потом последовал шквал аплодисментов, вспышки магонов, даже чьи-то поздравления, но для нас мир замер. Моя тьма тянулась к Ардену. Мы касались друг друга грудью, и в этом месте силы схлестывались, образуя непонятный, необъяснимый симбиоз, дрожащий на губах, поднимающий все волоски на теле дыбом, меняющий мою ауру.
— Ребята, это была бомба! — воскликнула Лэйси, вырывая нас из оцепенения.
Мы оглянулись — зал рукоплескал. Я вообще забыла, что мы в центре толпы, весь мир словно перестал существовать, когда я была в руках Ардена.
— Я рада, что вы пришли на мой показ, да еще и вместе!
— Но мы не…
— Арден, ты, кажется, в шаге от поражения! — с довольной улыбкой перебила женщина. — Помнишь, что стоит на кону?
— Не будем забегать вперед, — многозначительно протянул светлый, устраивая ладонь на моей талии и этот интимный, собственнический жест отозвался внизу живота пленительным томлением. — Но в этот раз, пожалуй, я не против потерпеть поражение.
Каллохен затерялся в толпе, словно утратив к нам интерес.
— Во всяком случае, я уже не слышу категорического нет! А это, знаешь ли, малышка…
Лэйси внезапно побледнела и замерла, а ее глаза заволокло белой пеленой. Зрачок и радужка исчезли, зрелище настолько пугающее, что я невольно прильнула к архимагу, и он крепче обнял меня, готовый укрыть от опасности. В лицо ударил свежий ветер, и Лэйси заговорила грудным, низким голосом:
— Он уже идет за ней. Спрятаться не получится. Ночь все равно опустится и поглотит ее без остатка. Сердце дриады дрогнет и, отпустив тридцать три удара, остановится.
31Она схватила Ардена за ладонь и ее бледное лицо сделалось пергаментно-мертвенным.
— Холод… Мне жаль, Арден! Что тебя ждет… Мне так тебя жаль. Время прощаться.
Лэйси пошатнулась и упала бы, но магистр подхватил ее за талию.