Её нельзя (СИ)

Раздалось несколько выстрелов. Четко в бампер. Нужно будет выслать денежную компенсацию сынку Шаха. И записку приложить, чтобы больше чужое не трогал. А моя жена для него теперь — чужое.
— Антонио, готовься. Могут налететь полицейские, — предупредил я.
Антонио улыбнулся. За что я любил его, так это за опыт в каждой сфере. Чего только он не пережил в Италии, эта погоня для него — как семечками разгрызть. Универсальный человек — и тачку ведет лихо, и стрелять умеет куда приказано. Но сегодня я доверил ему первое, потому что он не меньше моего хотел вернуть законную жену семьи Романо.
— Я только хотел уточнить, Эмилио, — попросил он. — Когда вы позволите мне вернуться домой? Нет дела мне здесь. Чувствую себя бесполезным.
— Вернем жену с концами, и я отпущу тебя. К весне. К весне все закончится, Антонио.
— Спасибо, Эмилио.
Я с удовольствием вытянул ноги, наблюдая за тем, как загораются стоп-сигналы спереди. Просторная машина позволяла вытянуться. Хорошо так. Эта тачка позволяла мне даже взять Софию сразу после того, как ее ко мне посадят.
Хотел откинуть идею.
А потом подумал — почему нет?
— Тормозят или нет? — спросил у стрелка.
— Делают вид. Но еще пытаются увезти.
— Стреляй в зеркала. Похер уже. Остальные где? Прижимать кто будет?!
— На подходе. Все идеально складывается. Я уже вижу их.
Я тоже.
Поэтому с удовольствием дышу. И с интересом наблюдаю за тем, как наши таранят их тачки и под дулом пистолета заставляют всех выйти из машины. Всех протаранили, прижимая к обочине. Кроме той машины, где сидит София. Она мне целая нужна. Здоровая и живая. На остальных было похер, сами виноваты, что мою жену от меня увозят.
Ее фигуру я сразу замечаю.
Скулы сводит, едва замечаю.
Я без понятия, как буду держать себя в руках. Отец был прав, надо было брать его с собой.
Отец был прав, я ее не пощажу.
— Стражи порядка в квартале отсюда, — сообщаю я остальным машинам. — Пошевелитесь. Ведите ее быстрее.
Антонио был на низком старте. Но близко подъезжать не стал. Ее все равно доведут, рисковать ни к чему. Наших парней больше, чем тех, что отправил Шах с сестрой. Он уже не ожидал. Это была не первая вылазка моей принцессы, расслабился немного. Вот и твой промах, Эльман.
Когда она оказалась в машине, я сидел мирно.
Только руку на металлическом пульсе держал, чтобы обороняться в случае, если мои люди не справятся. Они справятся. Мои люди здесь даже не числятся, а вот в случае открытой стрельбы семье Шаха предъявят. На массовые стрельбища им нужно разрешение некоторых лиц, в противном случае они потеряют свое влияние.
Если Шах пользовался властью, я буду пользоваться ее отсутствием.
— Стартуем, — ухмыльнулся я и похлопал Антонио по плечу. — Охрененно сработали, ребята.
Антонио встретил мой взгляд и рассмеялся. Вот жизнь у человека, спокойную ему не надо, подавай погоню и стрельбища.
Меня привлекло ее дыхание. Тяжелое, быстрое. Заставило обернуться и все же посмотреть.
Лучше бы этого не делал, потому что перед глазами все кровью налилось. То ли убить хотелось, то ли приласкать.
София закрыла лицо руками, тяжело дыша. К ней применили силу, на руках отметины. Сама она из машины не вышла. Добровольно не сдалась.
— Набегалась, принцесса? — уточнил я сквозь зубы. — Домой возвращаешься. Хрен куда выйдешь теперь кроме моей спальни.
  
Глава 50
 
Несколькими днями ранее
София
В доме Санкт-Петербурга собралась вся семья. Приехала мама, и я поняла, как сильно скучала по ней. Папа почти сразу же направился в кабинет вместе с Эльманом, долгое время они там обсуждали бизнес, пока я наслаждалась мамиными объятиями.
— Он меня больше не любит? — спросила я.
— Кто, папа? С чего такие мысли, детка?
С того, что папа приехал и одарил меня одним лишь взглядом. И, разве что, формальным приветствием.
Я давно не чувствовала его объятий. Даже забыла, каково это. Вероятно, выбрав Эмиля, я навсегда лишилась этой возможности — обнять отца.
 
— Он меня не обнял.
— Ты его единственная дочка, София. Тебе невозможно лишиться его любви. Остальное — это его характер. Его приходится принимать, София, если любишь человека.
— Эмиль мой характер не принимает, — поделилась я осторожно. — Называет отцовским. С пренебрежением. Значит, счастья с ним не будет?
Я впервые была с мамой столь откровенна. Теперь, когда она знала правду, мне хотелось довериться ей и попросить совета. Я повернулась к Диане лицом, разглядывая ее яркие глаза. Несмотря на все, что случилось в семье по моей вине, в ее взгляде не было упрека.
Мама у меня была очень красивая, хотя к своим годам она столько всего пережила с отцом, если верить слухам…
— Дочка, я понимаю твою боль. Когда Эльману было плохо, он доверился мне. Доверься и ты мне, пожалуйста. Расскажи мне, какой Эмиль. Я могу только предположить, сопоставив картину с молодым Давидом…
Я поджала губы, зажмуриваясь.
Глаза стали влажными, мама крепко прижала меня к себе.
— София, детка, — прошептала мама. — Не плачь, не нужно. Пойдем погуляем по саду? И ты все мне расскажешь.
Все не расскажу.
Не смогла бы. Поэтому глаза и стали влажными.
Ведь опасно говорить жене Эмина Шаха такие вещи… как возможная беременность.
Я проснулась сегодня в четыре утра.
Одна мысль, как вспышка молнии, заставила мое сердце биться чаще: у меня была задержка. В очень много дней. Две недели.
Да, я потеряла счет времени и не уследила. Сначала побег, болезненное возращение домой и вынужденная помолвка. Затем Эмиль, жизнь рядом с ним, скандал…
Я забыла о своем здоровье. Вспомнила этой ночью. В четыре утра.
— Дочка, пойдем. На свежем воздухе легче говорить!
Мама надела на меня пальто и ласково застегнула все пуговицы на нем. На воздухе я перестала плакать и даже немного пожалела о своих чувствах.
Ведь я не должна говорить об этом маме. Чувствовала, что не должна.
— Почему ты плачешь, София? Эмиль тебя обижал?
— Нет, мама. Напротив, мне было хорошо с ним.
— Ты переживаешь из-за ребенка?
Я замедлила шаг, проглатывая ком в горле.
И резко посмотрела на маму.
— Твой отец поступил эгоистично и привел ту женщину прямо на торжество, — напомнила мама.
Я осторожно выдохнула. Она, конечно, ни о чем не догадывалась.
— Ах, да. Я думаю об этом постоянно. Что бы ты посоветовала мне в этой ситуации?
Мама тяжело вздохнула и остановилась посередине сада. Здесь было мало снега и за ним постоянно ухаживали, мы зашли в небольшой шатер и сели на сухую скамью.
И тогда я взглянула в мамины глаза.
Но в них не было ответа.
— Я столько лет прожила с твоим отцом, что мне нечем утешить тебя, детка.
— Что ты имеешь в виду?
— Понимаешь, твое проживание у Эльмана всего лишь временное. Эльман — взрослый мужчина, и ты не можешь жить с ним все время. Детка, в конце концов он обзаведется семьей, — мама немного промолчала и погладила меня по щеке. — Разумеется, из-за многолетней вражды между твоим отцом и Давидом папа считает твой брак неудобным. Он горит желанием вернуть тебя в дом, чтобы в последующем удачно выдать замуж.
— То есть шанса на счастливую семейную жизнь нет?
— Эмиль не обижал тебя?
— Я же говорила, нет.
— Я имею в виду в физическом и сексуальном плане, — пояснила она.
— Нет, мама, — я вспыхнула. — У нас все было добровольно. Всегда. Эмиль — он не такой.
— Видишь, ты уже счастливая, — мама вдруг улыбнулась.
Я замерзла.
От февральской погоды и от взгляда мамы замерзла. Она что-то вспоминала.
— Папа обижал тебя в молодости? — поняла я. — Все эти слухи — правда? Мой отец действительно обращался с тобой грубо?
— Слухов много, — тихо перебила мама. — Но в них есть доля правды.