Бунтарка на мою голову

Вышла она оттуда почти сразу с небольшим мешком, видимо, какой-то крупы, и едва не выронила его, увидев меня.
— Вы?! Это всё вы! — выдохнула она, гневно сверкая глазами.
Ага, кажется, меня раскусили.
— А вы разве не ждали после того, что оказалось в супе? — не стал отнекиваться.
— Это была ваша пуговица, не нужно делать из меня глупую!
Я усмехнулся, мне нравилась такая внимательность. Впрочем, почему мне должно это нравиться?
— Считайте, что это месть за то, что вы выплеснули мне в лицо вино.
— Знаете что, — перехватила крепче мешок, — вы отвратительны, и мне нужно было вылить на вас тарелку супа, может, тогда ваша заносчивость перестала бы зашкаливать! Что вы о себе мните?! — выпалила она, и на щеках стал растекаться румянец.
— Вот как? Я отвратителен?
— Именно так! Немедленно заберите своих людей, в зале полно гостей, мне трудно со всем справляться.
— И какую плату вы за это готовы заплатить?
— Что? — хлопнула длинными загнутыми ресницами. — Что ещё за плату? С какой стати?
— Ту, на которую вы способны, — склонил голову набок, — но для начала я жду извинений.
— За что я должна извиняться? Это вы оскорбили меня, — её голос зазвенел льдом негодования.
— Вы сами пришли ко мне в дом.
Эмиана застыла, а потом встряхнула головой.
— Я ошиблась, — будто испытывая неудобства, опустила взгляд.
— И ударили меня, — напомнил о недавней неприятной для меня вещи, ведь могла всерьёз покалечить.
— С вас не убудет, в следующий раз будете внимательнее и прежде выяснять, зачем к вам пожаловали, а не кидаться, думая одним местом. — Я вздернул бровь, а земляничка зарделась. — Вы… Вы мешаете мне работать! Отойдите с дороги, или я за себя не ручаюсь, — угрожающе сжала мешок и, шагнув вперёд, ударила кулем по моему локтю, не собираясь уступать.
А я понял, что теперь она так просто не отделается, я найду способ заставить её признать свою оплошность. Я знаю множество вариантов сделать это.
    
11
Эмиана
Я села на лавку и вытянула гудящие ноги. Тавида плюхнулась рядом. Последний заказ мы отдали, и время, наконец, близилось к закрытию.
— Это самый тяжёлый день в моей жизни, — простонала я, устало стягивая с головы колпак.
Грейси и Мари потихоньку убирали зал, а мы смогли немного передохнуть. Тавида вдруг повернулась ко мне.
— Так это был Дэйрок рен Энвард, мужчина, с кем ты разговаривала во дворе?
Я скривилась, вспоминая этого, этого… Даже слов не находилось как его обозвать!
— Да, это был он, — надо было всё же запустить в него мешок, я пожалела о том, что не сделала этого.
Тавида в ответ как-то хитро прищурилась, губы вытянулись в странной улыбке.
— Кажется, ты его зацепила не на шутку.
Я хотела возразить, но вовремя остановилась — Тавида ведь не знает всего, это нелепый случай. И я рассказала ей, впервые мне хотелось выговориться. И не зря, стало намного легче, даже злость поутихла. Тавида слушала внимательно, а потом вдруг засмеялась, так что даже слёзы проступили, и женщина промокала их подолом фартука.
— Ничего смешного, — даже обидно стало. Мне столько пришлось пережить!
— По-моему, это судьба, — наконец, успокоилась женщина, — сколько слышала всяких историй, но это… — и вновь зашлась смехом.
— А по-моему, это невезение, — поправила я. И невезение продолжало прогрессировать. — И вообще, я волнуюсь за Шени. Он ведь и сегодня не появлялся.
— Знаешь, что я тебе посоветую, — наклонилась Тавида, оглядываясь на дверь, убеждаясь, что подавальщицы ещё вернулись. — Расскажи о мальчике милорду.
— Вот ещё что! — фыркнула я, на корню обрубая эту мысль.
— По твоим рассказам и тому, что я видела, милорд явно тобой заинтересовался. Ты же хочешь помочь Шени?
— Нет, Тавида, рен Энварду просто скучно, и он решил таким образом позабавиться. Эти аристократы только и ищут способа втоптать кого-нибудь в грязь и за счет слабых выставить себя героями. — Тавида сокрушенно покачала головой. — Как бы господин ни надрывался, у него не выйдет…
А не выйдет — что? Я задумалась. Неважно, я смертельно устала, сейчас лишь бы до кровати доползти да рухнуть на подушку.
Когда вернулись из зала Грейси и Мари, хихикая и поглядывая на меня странными взглядами, я поднялась и покинула кухню. Для многих я нынче стала мишенью для насмешек. Ну что ж, ещё посмотрим, кто над кем будет смеяться. И вообще не хочу больше думать и вспоминать Дэйрока рен Энварда, надеюсь, он остался доволен собой и отстанет от меня.
Завтра на перерыве я попробую поискать в округе квартала малыша…
…Как бы я ни ворочалась с боку на бок, перед глазами то и дело возникало надменное лицо милорда, эти проницательно-серые глаза будто выворачивали наизнанку, выжигая на коже следы. Единственное, чему я была рада, так это тому, что этот заносчивый индюк получил по носу.
Думал найти в моей кухне что-то неприемлемое? Вы ошиблись, ваша светлость! Не на ту напали!
«Извиниться ему, видите ли, нужно», — фыркнула про себя и, натянув одеяло на голову, заставила мысли затихнуть.
 
* * *
Следующий день оказался гораздо спокойнее, поэтому к обеду я переложила небольшие заказы на Тавиду, сняла фартук и колпак и отправилась на поиски Шени.
Улица, на которой находится трактир, длинная и людная, потому всё обойти за раз у меня не получится. Я ловила прямо во дворах построек мальчишек и расспрашивала о Шени, описывая его внешность, но никто из них не видел похожего мальчика. Разве он не появлялся среди другой детворы, не играл ни с кем? Я уже отчаялась, как вдруг один из мальцов, не старше Шени, подбежал ко мне. Взъерошенные волосы и грязненькое личико мальчика вызывали только умиление, но на нём была хорошая одежда и обувь — значит, не бездомный.
— Госпожа, вы ищите Шени? — спросил вдруг он, и моё сердце дрогнуло.
— Да, его.
— Вам не здесь его нужно искать, он живёт в другом квартале.
— В другом квартале?
— Улица называется Беронстон, он ходит сюда, потому что оттуда его прогоняют.
— Спасибо, — поблагодари я.
Хоть что-то стало известно. Обед уже подходил к концу. Пора было возвращаться, и я заторопилась.
— Госпожа, — остановил мальчик.
Я повернулась.
— Вам лучше туда одной не ходить, там опасно, там живут одни пьяницы и преступники, — успел сказать, как его кто-то позвал, и мальчик, сорвавшись с места, ринулся к толпе своих сверстников.