Бунтарка на мою голову
Сердце нехорошо сжалось, предчувствуя беду. Бедный Шени, что же с ним сталось?
Развернувшись, я пошла со двора, решая, что вечером же отправлюсь на эту тёмную улицу. Нет, вечером нельзя, если этот квартал опасен. Лучше днём, если завтра не будет полного зала. Я должна его найти. И почему он не назвал мне правильного адреса, все было бы намного проще, я бы сразу его нашла.
12В обед всё-таки не удалось покинуть таверну. Зал был снова полон людьми, и освободилась я только к вечеру. Убрав кухню, Тавида проводила меня каким-то подозрительным взглядом, но я ей ничего не могла сказать, она явно не одобрит, что я собираюсь отправится к Шени.
Поднявшись к себе, я накинула на плечи накидку, спустилась в опустевшую кухню и взяла нож, спрятала его в складки платья — мало ли с чем предстоит столкнуться.
Покинув таверну, я направилась по указанному адресу.
Вылезла из экипажа и, расплатившись с возничим, оглядела покосившиеся дома с обшарпанными стенами и ветхими крышами. Квартал и в самом деле бедный, даже людей не видно, и фонарей нет, а уже давно глубокий вечер.
Сердце сжалось — и здесь живёт Шени? Даже не верилось.
Медлить я не могла — не хватало ещё чтобы ночь меня застала здесь — и уверенно двинулась вдоль домов, мысленно нащупывая в складках платья нож. С ним не так страшно, если что — я могу себя защитить, отбиться от пьяниц и гуляк, а для воришек я не интересна в своём-то сереньком старом платье.
Тот мальчик сказал, что Шени живёт в этом квартале, а вот в каком именно доме — не сказал. Я шла и смотрела в чёрные глазницы окон, огни горели лишь кое-где, но я не теряла надежду, что хоть кого-нибудь встречу на улице. Надежда почти разрушилась, но, когда в стороне скрипнули ржавые ворота, и оттуда вышла с пустыми деревянными ящиками полнотелая женщина, я возликовала, выдохнув с облегчением.
— Простите, госпожа, — приблизилась к ней.
Женщина оглядела меня придирчивым и недовольным взглядом, будто я очень ей мешаю. Она бросила ящики прямо у входа и выпрямилась, расправив покатые плечи.
— Ну, чего тебе?
— Я ищу мальчика, его зовут Шени, светловолосый и зелёными глазами.
Женщина громко фыркнула, сдувая с лица колтуны, выбившиеся из-под съехавшего с головы платка.
— А мне почему знать кто это, знаешь, сколько тут бегать шпаны? Я что, должна всех в лицо знать? — скривилась она.
— Извините, — пробубнила я под нос, поникнув, отошла, собираясь идти дальше.
— Постой!
Я резко повернулась.
— Как, говоришь, его зовут?
— Шени.
Женщина почесала лоб, а потом продолжила:
— Вспомнила. Он живёт чуть дальше со своим алкашом-папашей. Дом под номером шестнадцать.
— Спасибо! — встрепенулась и едва ли не бегом поторопилась скорее добраться до места, не веря своей удаче.
Дом с нужным номером оказался немыслимо далеко. Небо уже совсем потемнело, и стылый туман холодил лодыжки. Я, казалось, забрела в самую глубь квартала. Если на окраине было мрачно и нелюдимо, то здесь настоящая яма: воняло нечистотами, плесенью и сыростью, везде валялся мусор, нагроможденные друг на друга постройки больше напомнили чудовищ.
Наконец, я увидела написанные прямо на ржавых железных воротах потёртые с отколупнувшейся красой нужные цифры. Это был многоэтажный дом из кирпича, обмазанный глиной, которая давно отсырела и отпадала от стены, на окнах деревянные прогнившие ставни, крыша просела в некоторых местах, и старая потрескавшаяся черепица едва ли не осыпалась прахом, покосившиеся деревянные балки едва удерживали на верхнем этаже длинный по всему периметру балкон, к которому от нижнего яруса поднималась кособокая лестница.
Сомнение всколыхнулось во мне — это точно дом, где живёт Шени?
Но узнать — только проверить самой. Хотя бы просто убедиться, что он цел и невредим. Больше мне пока и не нужно, а уж дальше я подумаю, что могу сделать, чтобы вырвать его из рук этого зверя-папаши.
Сглотнув сухую слюну, взявшись за холодную ручку ворот, я потянула, открывая створку — она на удивление поддалась, даже не скрипнув, я скользнула внутрь захламленного двора и огляделась. Всё было тихо, такая тишина может быть только над могильными плитами. Жутко и холодно.
Неудивительно, что малышу здесь не нравилось.
Не найдя входной двери, я прошла к лестнице и, взявшись за деревянные перилла, шагнула на ступень. Под ногами опасно поскрипывали доски, и стало даже страшно, что они обломятся под моим весом. Поднявшись на самый верх, я остановилась перед дверью и замерла в раздумье, вспомнив прошлый свой неудачный опыт. И передумала — нельзя так сразу ломиться в дом.
Тихонько отойдя, глянула на прикрытое ставнями окно, в котором из широкой щели сочился свет. Значит, внутри кто-то всё же есть! Пройдя осторожно почти на носках по балкону, я встала возле окна. Повернулась и посмотрела в щель. И тут же отшатнулась, потому что прямо передо мной кто-то встал, загораживая окно то ли спиной, то ли грудью. Сердце всколыхнулось в груди бешеным стуком, в голове зашумело, и сквозь гул я услышала грудной голос мужчины.
— И что теперь будем делать с ним, а?
Прижавшись всей спиной к холодной каменной стене, я застыла, чувствуя, как испарина покрыла шею и виски. Послышался скрип половиц внутри дома и снова голос — уже другого мужчины.
13— Он мёртв. С ним уже ничего не нужно делать.
Я сглотнула, сжимая кулаки. Кто мертв? Неужели Шени?! Я отказывалась об этом думать, застыв от ошеломления.
Снова послышался скрип половиц — тот, кто стоял у окна, прошёл вглубь комнаты. Я повернула окаменевшую от напряжения шею и вновь глянула в щель. В золотистом свете огней я увидела широкую спину мужчины. Он остановился и глянул вниз. Я едва не вскрикнула, опустив взгляд на распластанного на полу мужчину, рядом с ним валялся стакан. Лицо не разобрать, отросшая щетина скрывала черты, как и длинные спутанные волосы, которые облепляют лоб, по которому стекала ручейками кровь. Я зажала рот ладонью и придвинулась ещё ближе, пытаясь как можно больше рассмотреть всё. Скользнула взглядом по комнате, и сердце пропустило удар, когда я увидела Шени. Его держал за шиворот второй мужчина. Кто эти люди? Почему они убили отца малыша? Что они хотят сделать с Шени?
— Увезём в лес и сбросим в какой-нибудь овраг. С ним не проблема.
— Да, не проблема, но знаешь в чём проблема, Тед?
Я напрягла слух, ловя каждое слово.
— В том, что ты оставил младенца в живых. Ты понимаешь, что ты рисковал? Очень сильно рисковал не только собой, но и мной. Что ты должен был сделать, Тед? Убить младенца, как только мы его выкрали, а ты что сделал? — оставил его в живых, ты — болван, Тед! Это хорошо, что этот пёс проговорился, и мы нашли его.