Брат для волчонка 3

Дерен кивнул. Дайяр — планета, которую в хаттскую войну практически уничтожили обе воюющие стороны. Не смогли взять, и оставили потомкам пустыню.
Кохен закашлялся и махнул в сторону комбрига:
— Не слушай его, лейтенант. Всё, что он несёт — бред! Да ты посмотри на него! — указал он на бритую загорелую голову «сержанта». — Это же он командующего пародирует! Нашивки содрал! Думает, повстанцы решат, что его разжаловали? Он тут бунт возглавить пытается, а ты, щенок…
Старшие по званию перешли «на ты», видимо, полагая, что Дерена это успокоит, но просчитались.
— И это позже, — отрезал он. — Сейчас комбриг мне нужен для срочной эвакуации тактических групп и мирного населения с Прата. Всех на орбиту! Срочно! Приказ понятен? — он уставился на Кохена так, что мурашки побежали по его едва оттаявшей спине. — Потом арестуете своего Нуба, если есть за что. Сейчас нужно эвакуировать людей.
— Ты веришь, что повстанцы планируют взорвать планету? — удивился Кохен. — Зачем?
Дерен всмотрелся в карту.
Да, с паутинной он работать пока не умел, но чувства его были достаточно тренированы, чтобы отличать события с повышенной вероятностью.
И он хорошо понимал, что смысл этой радиальной схемы легко ложится в прокрустово ложе других «звоночков» по проблеме Прата.
— Полагаю, что да, — кивнул он. — У вас в запасе час, может быть два. — И резко повысил голос: — Комбриг, перестаньте пялиться на оружие, вы убьёте меня потом! Займитесь своими прямыми обязанностями!
— А что я доложу Бергу? — комбриг демонстративно взглянул на браслет: — Корабельный «вечер» через ту же пару часов… Он велел глушить станции и переходить к фазе переговоров.
— Сошлётесь потом на меня. — Дерен коротко взглянул на собственный браслет.
— Сошлюсь? — рассмеялся комбриг. — На то, что какой-то мальчишка заставил меня нарушить приказ генерала? И я не доложил, не…
Глаза Дерена сверкнули.
Комбриг ощутил, как перехватило дыхание и парализовало грудные мышцы. Напрочь. Вроде удара под дых какой-нибудь железякой.
— Выполняйте! — приказал Дерен тоном, не допускающим возражений. — Бергу доложитесь через два часа! Можете пожаловаться, что я вас бил!
Комбриг вздрогнул, как от удара.
Дерен не двинулся с места, но иллюзия оказалась слишком явной.
Кохен фыркнул. Здоровенный «сержант Нуб» очень натурально обмяк в кресле. Видимо, раньше ему ничего подобного испытывать не приходилось.
Дверь распахнулась, и в палатку вбежал ещё один пилот. Что пилот — было понятно по компрессионному костюму. Вид у него был совершенно неуставной — улыбка во всё лицо. Совсем ещё молодое, почти мальчишеское.
— По вашему приказанию прибыл! — отрапортовал он, уставившись на Дерена.
На миг, пока лёгкая дверь палатки была открыта, Кохен различил сидящих у входа прямо на земле особистов. Вроде бы живых и уже приходящих в себя.
Ну, Дерен, ну, хэдов сын…
— Бо, ты идёшь со мной! — кивнул пилоту Дерен. — Посмотри на карту, её нужно будет запомнить со всеми техническими слоями. Задачу объясню по дороге. У нас мало времени. — Он повернулся к «сержанту Нубу». — Чего вы сидите? Срочно эвакуировать лагерь и гражданских!
— Слушаюсь… — выдавил тот уже в спину незваного гостя: «Запомнить со всеми техническими слоями?? Второй пилот что, андроид??»
— Хорош, что тут скажешь, — усмехнулся Кохен, провожая Дерена взглядом.
Непонятно было: он-то понял, что со вторым пилотом тоже что-то не так?
Особист встал, придерживаясь за спинку кресла. Пошарил за воротником и вывел домагнитку на полную мощность.
Бросил комбригу:
— Ладно, действуй, «сержант». Не буду мешать. Связь тут у вас плохая, так что Бергу ты просто не смог сейчас доложиться, понял? А вот мне доложить надо. Увидимся на орбите!
Комбриг проводил глазами и его. И вскочил: до него только сейчас дошли слова Дерена: «У вас в запасе час, может быть два!»
«Вот же зараза какая — как прикладом в грудь саданул. Предупреждали же, что таких — сразу стрелять!»
Но ослушаться он не мог. Чужой приказ накрепко засел в голове.
Капитан Хансйорг Думитреску поднёс к губам браслет:
— Всем четырём бригадам! Ситуация два ноля шесть. Эвакуация. Срочно!
 
    
Глава 27
Шлюпка Бо висела у самого входа в палатку комбрига.
Особисты не смогли бы помешать ему войти, даже если бы захотели: хатт пикировал на критической для человека скорости, спрыгнул на полном ходу прямо на порог. И шагнул внутрь, пока его не успели остановить.
Но в этот раз и останавливать было некому. Дерен торопился: он разметал особистов, как кегли. Хорошо, хоть никого не убил.
У входа в палатку комбрига всё ещё лежали двое самых шустрых и расторопных парней, им и досталось больше других. Ещё полдесятка особистов Кохена уже поднималась, отряхиваясь и косясь на появившихся в проёме пилотов.
Однако приказа перехватить на выходе Дерена и его спутника у них не было, и за оружием никто не потянулся. Раз начальство договорилось, зачем проявлять лишнюю инициативу?
И так достанется за то, что не сумели задержать сначала одного пилота, а потом и второго. Хотя второго, если судить объективно, уже и некому было задерживать.
Выходя из палатки, Бо бестрепетно переступил через руку ещё не очнувшегося человека, подтянулся и запрыгнул в шлюпку. Дерен «взлетел» следом за ним.
— До входа в башню! — приказал он второму пилоту. — Бо, ты лезешь со мной, а «двойка» возвращается на орбиту. Слишком опасно.
Бо кивнул, и шлюпка касаткой скользнула к развалинам.
Хатт даже рукой не пошевелил для приличия — «двойка» и так его слушалась. Он развернул перед внутренним зрением план, нарисованный комбригом, улыбнулся, убирая неверные линии и достраивая нужные, и с сомнением покосился на человека:
— Вальтер, может, я один в башню полезу? Расстояние до условного «командного центра» полтора-два километра. По лифтовой шахте вниз можно пройти до полутора, но дальше она разветвляется. Территория поиска — не менее двух универсальных единиц. Задача обесточить взрывной механизм нерешаема для человека. И смертельно опасна.
Дерен вздохнул. Бо замолчал, разглядывая его лицо и пытаясь понять, о чём думает лейтенант?
Люди представлялись ему существами загадочными и нелогичными, но с Дереном было легко. Он не требовал, чтобы хатт рассуждал как человек. Давал проявить себя.
И не только он. Так же поступали и Рос, и капитан Пайел.
Это были редкие и ценные условия для самопознания, и Бо очень дорожил своей службой на «Персефоне». И готовился сделать сейчас всё, на что был способен.