Ветер Севера в академии Морте

– Это где это я накосячила.
– Она ещё и издевается!
– Не советуем играть с нами, светленькая.
– Ты сорвала нам провокацию. – Подвёл итог Илон и пояснил, когда я лоб наморщила: –– Практикум сорвала.
– Мы по твоей вине зачёт не сдали. – Кивнул другой и попугай на его плече возмущённо заорал.
– Мне жаль, правда. – Меня не покидала надежда, что это всё какая-то дурацкая шутка, розыгрыш. Неужели из-за какого-то зачёта…
А потом некстати вспомнились лязгающие над головой челюсти размером с дом, адский скрежет ледяных когтей…
– Нам теперь этот практикум пересдавать не в группе, а по одиночке. – С нескрываемой злостью в голосе подтвердил мою догадку «волк». – Так что плата за проваленный зачёт – не более, чем справедливость, Туули.
– Да какая плата! – возмутилась я. – Что ж вы все на пафосе здесь такие! Я ведь случайно… и мешать не хотела… Я просто заблудилась! – ухватилась я за более-менее внятное объяснение.
– Ну уж нет, Туули. – Лениво покачал головой Илон. – Никого не волнует, что ты там забыла.
– Накосячила – отрабатывай.
Я невольно отступила на шаг.
– А за каким снорхом вы вообще за мной бросились-то?
Показалось – или на лицах парней проступило сомнение? Тень сомнения, если быть точной. И всё же…
– Посмейте только приблизиться и я…
Всего ожидала, но только не того, что парни переглянутся и… разразятся смехом. У Привратников своих что ли нахватались?!
– Что ты, Туули. – К моему удивлению Илон вдруг развернул ближайшее кресло и вальяжно уселся в него. – Никто тебя и пальцем не тронет.
Я часто заморгала, когда его примеру последовали ещё двое. Один плюхнулся в кресло, другой опустился на парту. Остальные остались стоять, привалившись к стене. Соулы же – весьма устрашающего вида соулы, если что! – не сводили внимательных глаз с Ломтика и ни мне, ни дракошке это совершенно, вот прям категорически не нравилось.
– Приближаться к ней. – Хмыкнул тот, что с гориллой. – Ещё чего!
– Нет уж. Сама пускай подёргается.
На этих словах дракончик нервно захлопал крылышками и выпустил очередную порцию едкого дыма. Чем, надо сказать, очень развеселил некромантов. А мне стало обидно за Ломтика. Я ведь, в отличие от этих недоумков, умерла совсем недавно, мой соул практически новорожденный!
Так разозлилась, что дёрнулась было к двери и… застыла, как вкопанная. Заперто же! Доставить им удовольствие, дёргая в панике ручку и взывая к чьей-то помощи? Ну уж дудки.
Только вот как уйти и к тому же не потерять при этом лицо?
Решение, пришедшее в голову, не успело ещё даже оформиться, как Илон обрезал его на корню.
– И не вздумай прыгнуть в Хаос, светленькая. – Покачал он головой. – Догадываешься, что в таком случае будет с твоим телом?
Я невольно вздрогнула.
– Нет-нет, ничего такого, Туули. – Развязно подмигнул «волк». – Что ж мы, звери, какие? Или извращенцы?
– Кстати, об извращенцах… –– Протянул «гориллоид». –– Ты только представь, в каком виде очнёшься на главной площади… мм-м…
– Картинка будет – загляденье.
Некроманты, потирая, руки, извлекали камеры. Они в этом мире сплошь из кристаллов состоят, только для удобства на ремешки крепятся. Так что со стороны это выглядело даже красиво.
– Что вы задумали? – нервно спросила я и ободряюще погладила запищавшего Ломтика.
– Ну же, светленькая, не кривляйся.
– Лучше станцуй.
– Или спой.
Станцевать или спеть? За сорванный зачёт? Если так подумать, ничего такого тут нет, мы, правда, за успешно сданный экзамен в универе пели, причём тем громче, чем выше была оценка и злее препод, а тут… Вся ситуация – откровенно мерзкая. Дверь заперта, в руках у парней камеры, и ухмылки на холёных лицах гадкие. Мерзкая ситуёвина, да.
А что самое неприятное, вот пятой точкой, что называется, чую – не всё это. Не весь подвох…
– Приступай. – Скомандовал Илон и Ломтик на моём плече странно дёрнулся, а я… я всё же устояла на месте.
– Да ну, танцы эти… надоело. – Хмыкнул «попугаистый». – Ты прости, Туули, что отвлекли. Продолжай заниматься чем ты тут занималась. Убиралась, да? Ну вот и продолжай.
Я невольно покосилась на швабру с ведром в углу. Только-только из подсобки выволокла… Это что же, получается, я тут чистоту наводить буду, а они – на камеры снимать?! Вот уж фигушки.
Последнее прозвучало вслух.
А Илон улыбнулся так широко, что меня зазнобило. А потом вдруг в жар бросило. Я невольно дёрнула отворот пиджака и…
Тут уж разулыбались и остальные.
– Что такое, Туули? – голос Илона стал какой-то особенно вкрадчивый. – Жарко стало?
Невинный вопрос. Вот только задан он был отнюдь не невинным тоном.
– Кажется, ей и в самом деле жарко. – Ещё один голос. Туманный какой-то…
Голоса… лица… всё сливается в одно… плывёт… танцует даже.
Только писк Ломтика удерживает в реальности и весьма относительной трезвости. Причём писк его доносится откуда-то снизу, а ведь только что сидел на моём плече…
– Тебе жарко, Туули. – снова этот вкрадчивый, проникающий прямо в кровь голос. – Тебе очень-очень жарко…
Снорхи! И правда, жарко... Да так, что не продохнуть.
Руки сами собой зашарили по груди – форменный пиджак явно лишний, но вместо жёстких краёв отворота пальцы почему-то нащупывают мягкую ткань рубашки…
А где пиджак?
Вот же он! Какой-то размытый… нечёткий… смятый… и почему-то на полу валяется. Рядом со сброшенным ботинком и какой-то тряпочкой. Чулком, кажется…
Стоп! Я что, чулок сняла?! Сама?
Когда только успела, спрашивается…
Но некроманты, ровно, как и их соулы не двигались с места. И, похоже, жарко было не только мне.
Что-то вдруг пощекотало обнажённую кожу. Я стыдливо одёрнула юбку.
– Пых. – Раздалось тихое у щиколотки и поплывшие от непродыхаемой жары мозги резко встали на место.
Точно помню, что отследила момент «исчезновения» Дедушки, то есть его перехода в небольшое туманное облачко – ещё подумала, что это он на чужих так отреагировал. Даже порадовалась этой прозорливости и осторожности – как-никак, Пых пока на испытательном сроке…
Но как же вовремя он решил снова появиться!
И как вовремя изрёк своё короткое «пых»!
Обнажённую щиколотку облизало ледяное дыхание.
Внезапно в воздухе проступил силуэт Дедушки – чёткий, в отличие от плывущего пространства. С всклокоченными волосами и раздутыми от усердия щеками. Дедушка дул и его ледяное дыхание медленно, но верно приближалось к некромантам и их соулам.