Мистер Солнечный Cвет. Первая часть
Юджин подумал, что Джанчон лжет, наговаривая на другого человека, тем самым пытаясь спасти свою шкуру. Другой человек… Юджин всегда винил в смерти родителей исключительно Ким Пхансо и Джанчона.
Глядя на покрасневшее от гнева лицо Юджина, Джанчон продолжил:
– Пойми, я не мог поступить иначе. Я вынужден был это сделать, чтобы выжить. Мы всего лишь слуги, которые обязаны слушаться своих господ. Если уж ты решил винить во всем меня, то тебе стоит и его наказать. Он все так же наслаждается жизнью и на каждом углу хвастает своим богатством. Этот человек – министр иностранных дел Ли Сэхун.
Ли Сэхун. Юджин был хорошо знаком с этим человеком. В ночь, когда Логана застрелили в гостевом доме «Хвавольлю», министр сидел напротив мужчины.
* * *
«Министр иностранных дел Ли Сэхун», – произнес про себя Юджин.
По улицам шла процессия, вынуждающая простых граждан расступаться по сторонам: дорогой паланкин Ли Сэхуна пользовался поистине императорскими привилегиями. Министр оглядывал простых людей, которые склонялись перед ним в поклоне, покачивал головой и поглаживал бороду. Голос шедшего впереди солдата, приказывающего посторониться, становился все громче.
– Прочь с дороги! Это министр иностранных дел – господин Ли Сэхун! Немедленно уйди с дороги!
Юджин на лошади перегородил дорогу процессии, не давая двигаться дальше. Он пристально смотрел на министра – мелкого, ничтожного человечишку, погубившего его родителей. В этот момент он едва сдерживал ярость. Военные, охраняющие паланкин министра, выступили вперед, но Юджин не сдвинулся с места. Затем он натянул поводья, и лошадь угрожающе встала на дыбы. Люди Сэхуна испугались и отступили. Паланкин покачнулся, сидящий в нем гордый и величавый министр был ошеломлен такой наглостью.
Сэхун угрожающе тыкнул пальцем в сторону Юджина, на что тот лишь ухмыльнулся и дернул поводья. Лошадь со всей прытью понеслась вперед и перепрыгнула через паланкин. Прислужники от испуга упали на землю, уронив носилки вместе с министром. Земля была мокрой после недавнего дождя, и Ли Сэхун упал прямо в лужу. Его нарядную одежду забрызгало грязью, лицо побагровело от ярости. Простой люд захихикал и начал шепотом перебрасываться шуточками на его счет.
Солдаты, сопровождавшие министра, подскочили к нему и подняли его на ноги.
– Узнайте, кто этот выродок! Я порву его на куски! – брызгая слюной, кричал Сэхун, но Юджин уже исчез за поворотом.
* * *
Юджин сидел в трактире в гордом одиночестве. Послевкусие от выпитого алкоголя было таким же горьким, как воспоминания о сегодняшнем дне. Он продолжал пить, крепкий напиток обжигал горло.
– Вы же говорили, что не любите алкоголь, – сказал, подойдя, Донмэ.
Не самая приятная встреча. Сегодня Юджину хотелось побыть одному.
– Несмотря на то, что вы мне не нравитесь, я все еще продолжаю отвечать на ваши навязчивые вопросы, – ответил он.
– Похоже, вам многие не по душе. Ходят слухи, что вы умудрились смешать с грязью министра иностранных дел.
– У моей лошади было плохое настроение, – с наигранным равнодушием ответил Юджин, допивая содержимое рюмки.
Донмэ сел немного поодаль. В тускло освещенной таверне раздался женский смех: Хисон зашел в заведение в окружении дам в западных костюмах и кимоно.
– О, сосед и его приятель! – Хисон всегда был рад встретить Юджина и Донмэ, хоть они так ни разу и не пожали ему руку.
Оба мужчины удивленно посмотрели на Хисона, который загадочно поинтересовался, не нарушит ли он их идиллию, если присоединится.
В результате Хисон сел между ними и попросил себе рисовой водки. Три человека, которые не были ни друзьями, ни приятелями, сидели и вместе пили. Наконец после нескольких рюмок порядком опьяневший Хисон потер лоб и посмотрел на соседей по столу:
– Нет, ну как вы так можете просто молча пить? Вы же друзья. О чем задумались?
– Мы вовсе не друзья.
– Точно, вас же Донмэ зовут, верно? Я Ким Хисон.
Донмэ нахмурился и подумал, не взять ли в руки меч вместо напитка.
– Но знаете, люди, которые вместе пьют, по праву могут называться друзьями, – задумчиво сказал Хисон, подмигнув обоим. Юджин и Донмэ одновременно поставили рюмки. Им не нравился этот балагур, но в то же время они не собирались уходить. Наблюдать за опьяневшим молодым человеком было довольно интересно. Его интересовало все на свете, кроме страданий, слез и подробностей того, как его дед нажил баснословное состояние.
– Кстати, а почему вы двое подрались?
– Мы не дрались. Пока еще.
Донмэ взглянул на Юджина, пытаясь понять, как скоро до этого дойдет.
– Тогда, если вы двое подеретесь, кто же победит? Мне правда интересно, – не унимался Хисон.
– Вы вряд ли узнаете, кто победит, потому что сначала один из нас убьет вас.
Юджин сказал это абсолютно серьезно, но Хисон принял его слова за шутку и продолжил задавать вопросы:
– Давайте представим, что чосонец и американец упали в реку. Кого вы спасете первым?
– Может, и правда стоит его убить? – раздраженно сказал Юджин, обращаясь к Донмэ.
Однако и это не остановило Хисона. Он снова и снова задавал тот же вопрос, только на этот раз вместо чосонца и американца было предложено выбрать между чосонцем и японцем. Донмэ злобно посмотрел на Хисона, которому эта шутка казалась забавной, так как он был сильно пьян.
– А если мы двое упадем в реку? – спросил Хисон Юджина, указывая на себя и Донмэ.
Юджин устало посмотрел на Хисона, который после всего выпитого явно плохо соображал.
– Когда вы, наконец, успокоитесь? Сдалось вам это падение в реку…
– Вот… я умер. Я утонул. Потому что никто из вас не спас меня!
Хисон мгновенно помрачнел лицом и осушил очередную рюмку. Затем, в таком же подавленном настроении, выпил еще. Такая перемена в нем несколько удивляла, ведь Хисон создавал впечатление беззаботного и легкомысленного господина, которого вряд ли вообще что-то может обеспокоить. Юджин и Донмэ не считали его толковым человеком, однако продолжили с ним пить. Ночь становилась все темнее, но трое мужчин не спешили покидать трактир.
* * *
Вечером, когда рабочий день уже закончился, в кабинете Юджина все еще горел свет. К нему пришла Суми, чтобы о чем-то рассказать. Девочка присела на краешек кресла, и Юджин принес ей горячий чай. Она немного растерялась от такого вежливого обхождения. Взгляд Юджина упал на шелковое одеяльце, которое Суми сжимала в руках.
– Госпожа Тейлор сказала, что это одеяло грязное. Она укутала ребенка в новое шелковое одеяльце и ушла, – робким голосом сказала Суми.
– Ты пришла за Доми? Думаю, он уже ушел. Рабочий день давно закончился.