Мистер Солнечный Cвет. Первая часть

Она застыла, боясь пошевелиться. Юджин сразу узнал девушку. Он положил руку на плечо Доми и сказал:
– Поздравляю. Тебя только что наняли на работу в посольство. Завтра отдохни, а потом приступай к своим обязанностям.
Обрадованный Доми расплылся в улыбке:
– Правда?
– Да, правда. Говори тише. Держи в секрете то, что сейчас видел, хорошо?
– Да, господин. Я ничего не видел.
Мальчик попрощался с Юджином и, припрыгивая, побежал домой. Даже после того, как он ушел, Эщин все еще боялась пошевелиться. Перед ней стоял Юджин, бежать было поздно. Может, оно и к лучшему, что Эщин заметил не кто иной, как Юджин.
Он подошел и присел на корточки. Приблизился к ней, чтобы получше разглядеть, но, прежде чем Эщин успела что-либо предпринять, он сорвал с нее маску.
– Что вы…
– Тихо! Я слышу чьи-то шаги. Пойдемте так, словно ничего не случилось, – тихо прошептал Юджин.
Он помог ей подняться, а затем они шли рядом по улице. Со спины Эщин с Юджином выглядели как двое мужчин. Солдаты прошли мимо.
– Слышал, ваш жених вернулся. Я думал, вы просто друзья. Он довольно симпатичный. Так, значит, вы скоро выйдете замуж? Мне просто любопытно.
Их разговор был похож на разговор старых друзей. Они прошли стену посольства и свернули на соседнюю улицу. Солдат больше не было видно.
– Мы почти не виделись.
– Понятно…
– Что именно?
– Я спросил из чистого любопытства, а вы не ответили.
Эщин даже не догадывалась, что из-за этого любопытства у Юджина были проблемы со сном. Она хотела избежать разговоров о своем женихе.
– Я должна возвращаться. Если опоздаю, они начнут волноваться.
– Вас застукали, когда вы перепрыгивали через стену американского посольства. Разве это повод для беспокойства?
Эщин немного расслабилась и улыбнулась. Она снова была в долгу перед Юджином. Однако он не хотел отпускать Эщин одну, чтобы она ненароком не попала в неприятности.
– Я провожу вас. Ночью на улицах небезопасно.
– Если пойдем вместе, нас точно заметят.
– И пусть. Самое безопасное место в Чосоне – рядом с вами, потому что сейчас я самая обсуждаемая персона.
Юджин пошел вперед. Секунду-другую Эщин стояла и смотрела на его широкую спину, затем приподняла воротник, чтобы прикрыть лицо, и последовала за ним. Они шли бок о бок по главной улице, окутанные звуками людских разговоров, грохотом проезжающих мимо рикш.
Эщин, которая только что перелезала через стену в маске, надеясь, что не попадется, сейчас испытывала умиротворение и ощущала себя в безопасности. И все благодаря человеку рядом с ней. Когда еще ей доведется идти вот так бок о бок с Юджином – американским солдатом, прибывшим в Чосон? Возможно, никогда. После того, как буря утихнет, останется лишь печаль.
– Мне кое-что интересно… – немного замедлив шаг, сказала Эщин.
Юджин посмотрел на нее. Прогулка с ней была для него в радость – оказалось, что в Чосоне у него есть человек, с которым можно вот так пройтись. Похожие чувства он испытал, когда читал письмо от Джозефа. «Нужно будет ответить ему», – подумал Юджин. Пока они шли, он даже придумал, как начнет письмо: «В Хамгёндо, должно быть, уже зима. Я волнуюсь, ведь ты легко простужаешься. Все ли у тебя хорошо?» И добавит: «Каждый день в Чосоне наполнен спокойствием».
– Хочу спросить про слово love, – тихо сказала Эщин.
Юджин смотрел на нее, и его взгляд немного дрожал.
«Хотя не такие уж дни и спокойные», – произнес про себя Юджин.
– Все еще не решили? – После короткой паузы Эщин продолжила: – Видите, вы тоже мне не отвечаете.
Юджин нахмурился, но так ничего и не ответил, позволив Эщин теряться в догадках. Он готов был ответить, но не смел.
– Спасибо. Приятно вот так просто идти рядом с вами. Неизвестно, когда еще доведется. Давайте здесь разделимся, – вдруг сказала Эщин, как будто его молчание ничего для нее не значило.
Юджин с трудом поборол желание остановить ее, когда она повернулась. Ему хотелось попросить ее задержаться, чтобы они могли погулять подольше вдвоем. Вместо этого он просто кивнул. Эщин ушла, а ее маска так и осталась в кармане пальто Юджина.

Вернувшись к себе в «Глори», он сел за тускло освещенный стол и написал Джозефу:

Я в Чосоне и не знаю, куда иду, но все же иду – куда-то далеко, держу путь к еще неведомой мне цели.
Когда тебя ждать в Хансоне? Я скучаю.
Сейчас я понимаю, что это письмо – моя исповедь, поэтому я не могу тебе его отправить.

Закончив письмо, Юджин опустил ручку в чернильницу. Еще какое-то время он смотрел на лежащую рядом маску Эщин.
* * *
На рассвете Юджин зашел в свой кабинет и обнаружил на столе длинный сверток. Развернув ткань, он увидел украденную винтовку. Перезарядил ее и нажал на курок, однако холостого выстрела не последовало. Казалось, у винтовки не хватало деталей. Внимательно осмотрев оружие, Юджин понял, что оно повреждено.
Так или иначе, пропажа нашлась, осталось только доложить о выполненной задаче. Юджин вышел на улицу, чтобы найти Кайла, который в это время занимался корейским с Гвансу. Передав винтовку, он уже собрался вернуться в кабинет, как заметил, что Гвансу пристально смотрит на стоящего неподалеку человека, которого солдаты не хотели пропускать на территорию посольства. Юджин узнал в нем старика Джанчона, который провожал его к месту захоронения праха родителей.

Джанчон протянул Юджину деревянную заколку пинё [9].
– Я рассказал жене о нашей встрече, и она сказала мне передать это тебе. Она хранила заколку с тех пор, как нам велели закопать тела.
Пинё была выстрогана вручную, ее поверхность была шероховатой. Кроме того, заколка была настолько старой, что казалось, сожми ее сильнее, и она рассыплется. При взгляде на пинё в памяти Юджина возник образ матери – красивой, словно дикий цветок, молодой женщины с солнечной улыбкой и с этой самой деревянной заколкой в волосах. Тоска по матери была невыносимой, и ни гнев, ни месть не могли вернуть ее.
– Наверное, бессмысленно говорить это спустя столько лет… – Джанчон сделал небольшую паузу, перед тем как продолжить. – Но я хочу тебе все рассказать. Твои родители погибли по вине другого человека.
– О чем ты говоришь?
– Он сговорился с господином Кимом, поэтому твои родители умерли. Ты был слишком мал, чтобы знать об этом, но тот мужчина положил глаз на твою мать.