Импровизация в Вегасе

Так что я немного запачкалась. Не важно. У меня немного болела челюсть. Тоже мне событие! И я бы не отказалась от стакана воды. Но его реакция…
Дэвид опустился на колени, подхватил меня на руки и еще крепче прижал к себе. Мои ребра заскрипели, а его впивались в меня снова и снова — он прерывисто дышал. Я прижалась лицом к его плечу и подождала, пока он немного успокоится, чтобы получить мое одобрение.
— Было хорошо? — спросила я, хотя знала, что его ответ будет положительный. На мой взгляд, это лучшее время для вопроса.
Он хмыкнул.
И это все? Я чувствовала себя невероятно гордой собой, а он просто хмыкнул. Нет, мне нужно было большего. Я и хотела, и заслуживала этого.
— Точно?
Он сел на пятки и внимательно посмотрел на меня. Затем он огляделся, что-то пытаясь найти. Футболку, которая лежала на полу. Ею он вытер мой подбородок. Мило.
— У тебя на плече тоже немного, — я указала на пятно. Там он тоже вытер.
— Секс — грязная штука, — сказал он.
— Да, точно.
— Ты принимаешь таблетки?
— Нельзя забеременеть таким образом, Дэвид.
Уголок его рта дернулся.
— Мило. Так ты принимаешь таблетки?
— Нет, но у меня в руке имплантирована противозачаточная штука, потому что у меня нерегулярные месячные, так что…
Его губы накрыли мои, он поцеловал меня сильно и глубоко. Этот метод меня заткнуть правда эффективен. Рукой обхватив меня за затылок, он уложил меня на пол, а сам лег сверху. Голой спиной я почувствовала холодный, твердый пол. Но разве это имело значение, пока он целовал меня. Мои руки вцепились в его плечи, пальцы скользили по гладкой коже.
— Я переживаю о твоих месячных, Эв. Честно говоря, правда, очень сильно.
Он поцеловал меня в щеки, в лоб.
— Спасибо.
— Но прямо сейчас я хочу знать, как ты относишься к тому, что мы будем голыми?
— Я так понимаю, ты имеешь в виду нечто большее, чем без футболок?
— Я имею в виду секс без презерватива. — Он посмотрел на меня сверху вниз, его руки обхватили мое лицо, а глаза стали такого насыщенного голубого оттенка. — Я чист. Я сдавал анализы. Не употребляю наркотики и всегда предохранялся, с тех пор как расстался с ней. Но выбор за тобой.
Упоминание о «ней» немного охладило меня, но не сильно и ненадолго. Невозможно оставаться холодной, когда на мне лежит Дэвид и так и пахнет сексом. Плюс пицца. Но в основном Дэвид. От него у меня потекли слюнки, я забыла о еде. Тяжело было собраться с мыслями, учитывая то, в каком положении мы находились. Я сказала, что доверяю ему, поэтому доверилась.
— Детка, просто подумай об этом, — сказал он. — Нет никакой спешки. Хорошо?
— Нет, я думаю, мы можем.
— Уверена?
Я кивнула.
Он глубоко вздохнул и снова поцеловал меня.
— Я безумно люблю твой рот.
Кончиком пальца он провел по моим губам, все еще опухшим от того, чем мы до этого занимались.
— Тебе действительно понравилось? Было хорошо?
— Идеально. Разве ты можешь сделать что-то плохо. Я почти теряю самообладание, просто зная, что это ты. Ты можешь случайно укусить меня, и я, наверное, подумаю, что это охренительно сексуально. — Он грубо рассмеялся, а затем поспешил добавить: — Только не делай так!
— Нет… — Я выгнула шею и прижалась губами к его губам, целуя его сладко и медленно. Показывая ему, что он значит для меня. Мы все еще катались по кухонному полу, когда завизжал таймер на духовке, заставляя нас подняться. Потом зазвонил телефон.
— Дерьмо.
— Я вытащу пиццу, — сказала я, выбираясь из-под него.
— Я возьму трубку. Ни у кого даже не должно быть этого долбаного номера.
Прихватка лежала на столешнице, и я надела ее на руку. Открыла дверцу духовки, и горячий воздух с насыщенным ароматом плавленого сыра вырвался наружу. У меня в животе заурчало. Так что, может быть, я все-таки голодна. Пицца слегка подгорела по краям. Впрочем, ничего страшного. Кончики брокколи поджарились до золотисто-коричневого цвета. Можно будет съесть только середину.
Я поставила пиццу на холодную плиту и выключила огонь.
Дэвид тихо разговаривал на заднем плане. Он стоял перед окном, широко расставив ноги и расправив плечи, как будто готовился к нападению. Расслабленные, счастливые люди не принимают такой позы. Снаружи садилось солнце. Фиолетово-серый вечерний свет отбрасывал тени на его кожу.
— Да, да, Адриан. Знаю, — сказал он.
Тревога сжала все мое тело. Боже, пожалуйста, не сейчас. У нас все так хорошо. Не могли бы они еще немного не приставать к нам?
— Во сколько вылет? — он спросил.
— Черт, — последовало дальше.
— Нет, мы будем. Расслабься. Да, пока.
Он повернулся ко мне лицом, телефон болтался у него в руке.
— В Лос-Анджелесе кое-какие дела, нам с Мэлом нужно быть там. Адриан пришлет за нами вертолет. Всем нужно собраться.
Моя улыбка была напряженной, я сама это почувствовала.
— Хорошо.
— Извини, что нам придется прерваться. Мы скоро вернемся, хорошо?
— Конечно. Все в порядке.
Это была неправда. Мы же возвращались в Лос-Анджелес.
    
Глава пятнадцатая
Колено Дэвида дергалось всю дорогу до Лос-Анджелеса. Когда я положила руку ему на ногу, он вместо этого начал играть с моим обручальным кольцом, поворачивая его на моем пальце. Казалось, мы оба сильно нервничали, но так сложились обстоятельства.
Я никогда раньше не летала на вертолете. Вид невероятный, но шумно и неудобно — прекрасно понимаю, почему люди предпочитают самолеты. Цепочка огней от уличных фонарей до домов и пылающих высотных башен в Лос-Анджелесе освещала путь. Сейчас все изменилось, хотя я все так же была сгустком нервов, которому нужно выспаться, какой и покидала Портленд несколько дней назад. Мэл забился в угол, закрыл глаза и заснул. Ничто его не смущало. Конечно, для этого у него не было никаких причин. Он был частью группы, влился в жизнь Дэвида.
Мы вылетели где-то после полуночи и приземлились почти в четыре утра. Телохранитель Сэм стоял и ждал у вертолетной площадки с деловым выражением лица.
— Миссис Феррис. Джентльмены, — он провел нас в большой черный внедорожник, ожидающий неподалеку.
— Вот мы и дома, спасибо, Сэм, — сказал Дэвид.
Его дом, не мой. У меня из Лос-Анджелеса нет счастливых воспоминаний.
Затем мы устроились внутри, за темными стеклами было роскошно. Я откинулась на мягкое сиденье, закрыла глаза. Поразительно, что можно быть таким чертовски усталым и взволнованным одновременно.