Три правила ангела
Наивный и ничего не понимающий, как и большинство мужиков Макс, не переставая обнимать хлюпающую компостной ямой красотку, потянулся к зазвонившему телефону, чертыхнулся под нос и показал Ленке глазами на карман, мол, достань. Старообрядцева, очень довольная женским превосходством и собственной догадливостью, не только выудила пластиковое тельце, но и кнопочку нажала, и к уху работодателя аппаратик приложила, попутно заметив, что звонит ему Махрутка, на экранчике так и было написано.
– Да, – гаркнул Макс в трубку и замолчал, дальше только слушал. А потом вскочил с дивана, едва не сшибив Степашку на пол, но, кажется, даже этого не заметил. – Пошли, – приказал Ленке. – У матери «скорая», в больницу забирают.
[1] Голландия и Нидерланды по сути одна и та же страна. Голландия – исторический регион на северо-западе Нидерландов.
[2] «Пантенол» – стимулятор регенерации тканей, относится к витаминам группы B.
Глава 7Врач Ленке понравился. Он оказался молодым, но очень старался выглядеть постарше, посолиднее, правда, получалось у него плохо – ни очки не помогали, ни козлиная бородка на три волосины. Зато глаза понимающие, да и пожалеть его хотелось, слишком уж уставший, задёрганный и явно активно не любящий весь мир, но медсёстры о нём говорили с предыханием, эдак многозначительно закатывая глаза: «Хороший ли он доктор? Ну что вы, де-евушка!». В общем, сразу становилось понятно: хороший.
– Вы кем Петровой-то приходитесь? – спросил врач, на Ленку не глядевший, роящийся в поисках чего-то неведомого в груде папок, сваленных на столе. – Внучкой? Значит, этот нервный товарищ ваш папаша?
– Нет, они мне не… – Начала было Старообрядцева, но её ответы доктора, кажется, не интересовали совершенно.
– Вот ей богу, будь моя воля, я бы родственников даже на порог больницы не пускал, не то что в реанимацию. Но как же, новые порядки, заграничные! Всем всё можно! Только посторонним ничего сообщать нельзя. А я б лучше с соседкой какой-нибудь пообщался, у соседей обычно нервы крепче. Так что вы говорили?
Врач, наконец, вылез из-за папок с кружкой, щедро украшенной давным-давно засохшими потёками кофе. Через край наливал, что ли?
– Ничего, – бодро отрапортовала Ленка. – Я внучка.
– А раз внучка, так скажите своему папаше, что если он будет так нервничать, то на соседней койке с маменькой окажется, – доктор зачем-то дунул в чашку.
Папаша – надо понимать, Макс – вовсе даже не нервничал. Он просто хотел кого-нибудь убить. Желательно особо изуверским способом, но, к сожалению, уголовный кодекс не приветствовал такие методы снятия стресса. Поэтому Петров ограничился тем, что подержал вот этого, очкастого, за грудки, пообещал ему всех и всяческих благ «в случае, если…», посоветовал сочувствующей сестричке засунуть валерьянку… Ну, далеко, в общем. Зачем-то одарил обалдевшую от привалившего счастья санитарку пятью тысячами и комком купюр с иероглифами, а больше ничего и не сделал, только расхаживал по коридору из конца в конец и смотрел на всех зверем. А нет, ещё сообщил охраннику, попросившему «покинуть помещение», что выбитые зубы сломанными руками собирать очень неудобно. Охранник, раскормленный до состояния хряка парень, видимо в этом кое-что понимал, потому что с просьбами больше не приставал.
Разве это можно назвать «нервничал»?
– Так что вам надо-то, девушка? – напомнил о своём присутствии доктор. – Я уже сказал, прогнозов мы не даём, не метеобюро. Состояние Петровой стабильно тяжёлое. Стабильно – это хорошо, тяжелое – не очень. Приходите завтра, авось за ночь не помрёт. Мы постараемся не дать, да она вроде как и сама передумала. Всё? А если всё, то давайте прощаться, устал я, как сволочь, а мне ещё ночь дежурить.
– Нет, я ещё спросить хотела… – проблеяла Ленка, слегка привяв от такой докторской любезности.
– Ну, спрашивайте, – врач сложил руки на столе, с тоской глядя на чайник, который находился в другом углу кабинета или как тут это называется? Ординаторской?
Как бы это не называлось, а вставать и тащиться даже три шага мужику совершенно точно не хотелось.
– Скажите, а с Элизой… То есть с бабушкой это случилось, потому что она понервничала? – Ленка, улыбаясь и, вообще, стараясь выглядеть помилее, налила в чайник воды и нажала кнопочку.
– Кофе там, на полочке, – тут же повеселел врач. – И сахар, вроде оставался ещё, а нет, так и чёрт с ним. Себе-то тоже сделайте, чай всю ночь в коридоре дежурить собрались, а в палату я вас всё равно не пущу, даже если этот нервный притащит разрешение от самого главного. А он притащит, зуб даю.
– Так что на счёт бабушки?
– А чего вы от меня услышать хотите? – доктор благодарно кивнул, бережно, как драгоценность, принимая горячую кружку. – Если б я знал, отчего да почему такое случается, то «нобилевку» бы получил. Голова, как известно, дело тёмное, исследованию не подлежащее. Да и вся сердечнососудистая система тоже. – Врач с удовольствием облизал ложку и даже глаза прижмурил. – Но я вам так скажу, от нервов-то давление вверх обычно скачет, а не падает ниже плинтуса.
– Так у Элизы Анатольевны оно всегда низкое.
– И что? Думаете, у гипотоников повышенного давления в принципе не бывает? Глубоко заблуждаетесь! – Доктор погрозил Ленке ложкой. – Бегала, бегала при своих ста[1], потом бах! А может и не бах, а при своих и осталась, но инсульт. Ишемический, между прочим. Но это не наш случай.
– А если, допустим, она пила лекарство? – Ленка назвала препарат, упаковку от которого в мусорном ведре нашла.
– Зачем она его принимала? – до глубины души поразился врач.
– Ну-у, перепутала.
– Хорошо же она перепутала! Ваша бабушка случайно уксус вместо водички на ночь не глотает? Суп не сластит? Или… – доктор поставил кружку, серьёзно глянув на Старообрядцеву, – вы не смеётесь? Петрова на самом деле такими препаратами закусывала?
– Я не знаю, – мрачно буркнула Ленка.
– Да вы что, девушка? Это же не шуточки! Если у бабули деменция, то лекарства надо…
– А это что такое?
– Ну слабоумие, маразм по-простому. С такими больными надо как…
– Нет у неё никакой… Ничего такого нет. Просто… Ну, могло так случится, что она случайно выпила.
– Ага, – догадался врач. – Агата Кристи на проводе. Кто травил богатую, но жутко противную вдову? Вы понимаете, что в таком случае я обязан в полицию заявить? Ну что вы на меня так смотрите? Как папаша начнёте за грудки хватать и обещать насыщенную жизнь? Хорошо, хорошо, – врач заглянул в кружку, будто рассчитывая там ответ найти. – Теоретически всё, конечно, зависит от дозы и длительности приёма… Да нет, туфта получается. Если б она действительно такие таблеточки принимала, то давно бы с ангелами общалась. А мы имеем надежду на долгую и счастливую жизнь. В общем, вряд ли. Но это я вам в частном порядке сообщаю. Во время, так сказать, дружеской болтовни. В суд мои слова нести не рекомендую.