Майский ястреб

«Итак, мой ястреб, — произнесла она своим бесконечно мягким, глубоким голосом, — Дракон тебя не хочет? Как глупо с его стороны! Ты же великий воин!».
Ее слова наполнили меня восторгом, я снова хотел броситься к ее ногам… но снова удержался. «Артур свободен. Он волен делать то, что хочет», — ответил я.
«Конечно, — прошептала мать, — хотя однажды он все же послушался меня. Этот ваш новый бог позволяет вам поступать по вашему усмотрению». Она наклонилась вперед со своего престола теней, и впилась в меня глазами. Мне казалось, что своим взглядом она выпивает меня, как вино. И тогда я вспомнил слово, которым она учила меня защищаться от демонов. Я прошептал это слово, и часть моих сил вернулась.
Мать улыбнулась сладкой, темной, тайной улыбкой, предназначенной только мне.
«Умница ястреб! Если это слово можно использовать против меня, то можно использовать и против Артура. Ты должен остановить Верховного Короля!
Я отвел от нее взгляд и снова посмотрел на остров, лежащий передо мной. После гигантской фигуры Королевы Тьмы фигурка Артура показалась мне такой маленькой! Да какой такой властью он может обладать? Я почувствовал к нему легкую жалость. Я видел, как выстраиваются боевые порядки, видел, как я сажусь на Цинкаледа, поднимаю руку и произношу Слово. Кердик схватился за горло и рухнул на землю, Элдвульф умер от изумления. Саксов охватили чума и голод, жестокие шторма уничтожили их корабли. Артур завоевал всю Британию. Он правил в Камланне, а рядом с ним стоял я, самый главный его советник, которому все оказывали знаки уважения. Даже мой отец явился с далеких Оркад со словами восхищения и провозгласил меня наследником королевского сана. Свет правил в Британии.
Я снова посмотрел на Королеву. Она улыбнулась в третий раз, и ее глаза сулили сплошные обещания. «Ах, мой майский ястреб, — прошептала она. — Ты всегда был моим любимцем, а теперь, когда ты стал старше… стал сильным врагом, сильнее Артура, сильнее этого напыщенного дурака Элдвульфа».
Ее слова наполнили меня гордостью и жгучей черной радостью. Больше, чем когда-либо, мне захотелось приблизиться к ней. Я могу заставить Артура принять меня! Я могу воспользоваться тем, чему она учила меня, но воспользоваться во славу Света, а не Тьмы! В тот же миг я вспомнил выражение глаз Конналла, когда он понял, что мать не просто убьет его, и черного ягненка, который барахтался под моими руками, пока мать изучала будущее по его внутренностям, и мне снова стало плохо. Я вспомнил о своем брате Медро, о том, что Медро погиб окончательно и бесповоротно. Но почему обязательно пользоваться только худшим, сказал я себе.
— Где Медро? — Я требовал ответа от Королевы.
— Это не имеет значения, — холодно ответила она.
— Он же твой сын!
— Ну да. У меня есть на него кое-какие планы. Но тебя это не касается, мой ястреб. К тому же, видишь ли, он тебя ненавидит за то, что ты сбежал и предал нас.
Он меня ненавидит! Что же такое она с ним сделала, что мой брат меня ненавидит? «И ты тоже меня ненавидишь», — прошептал я.
Она медленно покачала головой, и черный огонь в ее глазах затопил все пространство, как море в прилив.
— Ты слишком силен, Майский Ястреб, и… слишком красив.
Голова кружилась. Я снова потянулся за мечом. Глаза матери теперь стали всей вселенной, они были самой Смертью. Каким бы сильным она меня не изображала, как только она решит, что я равен ей, она меня уничтожит!
— Нет! — Закричал я что было сил и вытянул вперед руки, пытаясь оттолкнуть ужасное видение. Леди Моргауза встала, всесокрушающая в своей мощи, и улыбнулась в последний раз.
— Ах, сыночек, но что же ты можешь сделать? — усмехнулась она.
Что? Тьма вокруг меня и внутри меня, а я даже не могу найти мой меч, что сражаться с ней. Я отступил, думая об Артуре, Бедивере, Кее, Агравейне и о Сионе тоже. Варясь сам в себе, мой разум отыскал мгновенное воспоминание об Инис Витрин — тогда, в тишине часовни, и внезапно вселенная словно опрокинулась, и вместо тени засияло солнце. Моя рука, напрасно шарившая возле кровати, нашла то, что искала: мой меч. Я выхватил его из ножен и держал между собой и Тьмой.
— Я буду сражаться за Артура, — сказал я ровным голосом. — Он не может запретить мне следовать за ним, даже без разрешения. Я буду сражаться за него, пока он не поймет, что я сражаюсь не на твоей стороне, мама. Как бы долго это ни длилось и как бы трудно это ни было, я могу сделать это, и я сделаю!
Полотнища лжи, охватившие всю вселенную, развеялись без следа. Ее план снова провалился. Она подняла руки, и Тьма метнулась ко мне. Но она была бесконечно далека, а я стоял в Камланне. Я поднял глаза и увидел на западе короля Луга, простирающего длань над островом, чтобы королева не могла его коснуться. Из-за спины короля разливался свет, настолько яркий, что источник его не удавалось разглядеть. Только мгновение я наблюдал противостояние этих двоих, а затем мое поле зрения сузилось. Я снова видел остров и огромные армии. Я видел себя и Братство. Армии пришли в движение, и раздались звуки битвы. Я понял, что вижу близкое будущее. Это привело меня в ужас. Я закрыл лицо руками и закричал: «Нет!» И внезапно наступила тишина.
Рыдая, задыхаясь, я открыл глаза и увидел над собой соломенную крышу дома Агравейна. Все спали. Я долго лежал неподвижно.
    
Глава двенадцатая
За стеной крикнула птица, за ней — другая. Наступило утро. Я сел и, стараясь унять дрожь, закрыл руками лицо. Посидел. Встал, оделся, прошел через комнату и открыл дверь.
На траве лежала тяжелая роса. От земли шел влажный, сладкий запах. Над темной чередой холмов занимался рассвет. Птичьи трели перекатывались в воздухе, словно журчание ручья на камнях. Я прикрыл за собой дверь и прислонился к притолоке, наблюдая, как встает солнце. Вчерашний день прошел, оставив после себя легкую горечь, но сейчас меня переполнял восторг. Я даже припомнил песню, известную на всем западе; по преданию ее пел Святой Патрик, когда ступил на землю Ирландии.
 
 
 
 
Восстану сегодня Силой Небес,
 
Под жарким светом солнца,
 
Под холодным сияньем луны,
 
Восславлю Новый Огонь,
 
В песне ветра,
 
В глубине безбрежного моря,
 
В земной тверди,
 
Крепко держащей камни.
 
Восстану сегодня,
 
Пусть Бог управляет мной
 
Силой своею могучей,
 
Призываю Бога Единого,
 
Но верую в Святую Троицу,
 
Создавшую тварный мир!
 
 
Я засмеялся, хотя в то время и не понимал еще всего смысла песни. Я обнажил меч и воздел его над головой, протягивая встающему солнцу со словами: «Благодарю, Господин мой Свет» и добавил: «И тебе моя благодарность, светлый родич! Только не посылай мне больше таких снов!»
Я вложил Каледвэлч в ножны и подумал, не осталось ли чего-нибудь от вчерашнего пира. Есть хотелось сильно, ведь у меня со вчерашнего утра крошки во рту не было, а переживаний хватало. Я как раз раздумывал, как найти хоть немного еды, когда услышал шум в доме. Я вернулся и обнаружил, что проснулся Агравейн.