Майский ястреб

Наконец вернулся и Кей. Вот он был совсем пьян, но держался отменно.
— Ха! — воскликнул он, увидев меня. — Ты все еще здесь? — Похоже, он был очень доволен, что его мнение возобладало. — А я думал, ты уже сбежал, как побитая собака. Или надо говорить — побитый ястреб? — Он зашелся смехом. — Или побитые ястребы не убегают? Да они даже не летают… Просто сидят, нахохлившись… Ну, прямо как ты!
— Уймись, — попытался остановить его Бедивер. — С чего это ты решил поиздеваться над человеком, которому и без того не сладко?
— Вот! — Кей назидательно воздел палец. — Колдовство до добра не доводит! Наш господин правильно рассудил!
Бедивер покачал головой. Он подошел ко мне и положил руку на плечо:
— Мне очень жаль, Гавейн. Постарайся понять. Это трудное и весьма необычное решение для Артура. А на Кея не обращай внимания. Он пьян..
— Ну, уж не настолько я пьян, — пробормотал Кей. Язык плохо его слушался. — Ну, Майский Ястреб, и где твои заклинания?
Я поймал себя на мысли, что не прочь сразиться с кем-нибудь, чтобы хоть как-то сбросить напряжение. Конечно, не стоило затевать драку в первый же день пребывания в Камланне, и все-таки…
— Отвяжись от него! — прорычал Агравейн.
— Это еще почему?
— Потому что иначе я брошу тебе вызов, — стремясь опередить меня, быстро ответил Агравейн. Похоже, ему тоже пришла мысль сбросить напряжение… А ведь Кей не настолько пьян, чтобы отказаться от поединка!
Но Кей растерянно поморгал, пожал плечами и замолчал. Однако через пару минут он заметил Каледвэлч, прислоненный к стене. Он подошел и поднял меч за ременную петлю на ножнах, покачал его перед собой, насвистывая сквозь зубы.
— Остановись! — крикнул я, разом сбросив с себя задумчивость и меланхолию.
— Да? — пьяно спросил Кей. — Ты так не хочешь, чтобы я трогал твой волшебный меч?
— Оставь меч в покое, — резко ответил я. — Он не для тебя.
— А-а, ты все еще хочешь, чтобы я поверил в твои байки?
— Я рассказал правду. Даже если Артур ей не поверил.
— Да ты просто лжец, — сказал Кей, внимательно наблюдая за мной из-под полуопущенных век.
Агравейн вскочил, сжав кулаки.
Я не собирался позволять своему брату сражаться за меня, как бы он этого ни хотел.
— Остановись! — приказал я и тоже встал. — Кей, прошу тебя, оставь меч в покое, иначе добра не жди!
Он облегченно рассмеялся.
— Ну, наконец-то! — воскликнул он. — Итак, ты готов драться? Слава Богу! Требуешь свой волшебный меч? Я тебе сейчас покажу, что это за волшебство!
Я сразу понял, что он задумал.
— Не смей! — крикнул я, но он уже потянул рукоять из ножен.
Дремлющий в мече огонь полыхнул, как летняя молния или падающая звезда. Кей вскрикнул и выронил меч, отлетев к стене. Я стоял в другом конце комнаты, но все же успел поймать оружие, выпавшее из рук Кея. Не сомневаясь больше ни секунды, я обнажил клинок. Огонь пылал, чистый, ясный, совсем не жаркий.
— С тобой все в порядке? — участливо спросил я Кея. — Ты не ушибся?
Он сидел, привалившись к стене, молча открывая и закрывая рот, теперь уже совершенно трезвый.
— Я спросил, с тобой все в порядке? — повторил я вопрос.
Он с удивлением разглядывал свою руку. На ладони краснел ожог, но других повреждений заметно не было. Кей ошалело помотал головой.
— Господи! — шептал он.
— Клянусь всеми святыми, — ошарашено пробормотал Руаун.
Я осмотрел меч и вложил его в ножны.
— Вот и хорошо, — сказал я, обращаясь к собравшимся. — Этот меч — могучее оружие. Если бы ты обнажил его совсем, он мог бы и убить тебя. Оставим его в покое.
— Да, да, конечно, — бормотал Кей. — Боже! Я спать хочу!
Мы устроились на ночлег. Больше никто ничего не сказал. По настоянию Агравейна, я улегся на его кровати, а он расположился на полу.
Каледвэлч я положил рядом с собой. От него исходило явственное ощущение силы. Вполне реальной силы, вполне достаточной, чтобы не только обжечь руку Кея, но и убить при необходимости. Свет в очередной раз явил свою силу. Так как я могу сомневаться в Нем? Свет привел меня сюда, и я пришел, ведомый большими надеждами. Теперь, когда они рухнули, душа моя страдала, но отчаяние покинуло меня.
Я закрыл глаза и провел пальцами по рукояти меча, чувствуя прохладную гладкость переплетенного металла на рукоятке и твердость камня в навершии. Простая сталь и простой камень, но они могли озаряться неземным светом, могли опалить руку, осмелившуюся прикоснуться к ним. Холодное пламя клинка выжгло все мои сомнения в правильности принятых решений. И все же, почему такое случилось именно со мной? Свету не нужны люди, Свету не нужны мечи. Не имеет значения, что я сделал так или не так. Главное — я избавлен от Тьмы, и этого для меня должно быть более чем достаточно.
Я повернулся на кровати и посмотрел на соломенную крышу, потом положил меч на пол так, чтобы в любой момент достать его. «Нет, все не так плохо, — сказал я себе. — Переживешь. Надо действовать, искать другие пути. Ничего не кончилось.
И все же, почему меч? Почему не арфа, брошь или кольцо, как бывает в сказках? Если я не собираюсь стать воином, зачем мне оружие войны? А если я не буду служить Артуру, зачем мне быть воином? Ни один другой король не собирается сражаться с Тьмой ...
Тьма. Я, наконец, произнес про себя это слово. Я вспомнил леди Моргаузу так ясно, как если бы она стояла в комнате, и то, чему она научила меня, все еще было во мне. Больше того, оно действовало, как дрожжи. Глаза леди Моргаузы встретились с моими закрытыми глазами. Она улыбалась. Я сердито отвернулся к стене и, наконец, заснул.
Этой ночь мне привиделся сон, да такой, какого мне не приходилось видеть ни разу в жизни. Мне снилось, будто я встал с кровати и вышел на порог, чтобы посмотреть на Камланн. Я сумел разом увидеть его весь, со стенами, залитыми золотым светом, великолепным и сильным. У ворот Артур на белом коне держал в руке факел — именно его свет наполнял крепость. Незнакомый темноволосый человек держал коня под уздцы, и во лбу у него сияла звезда, а глаза были полны бесконечной мудрости. Артур поднял факел над головой, и его свет осветил весь запад Британии. Я видел весь остров, от Оркад на севере до южных утесов, леса, поля, горы, реки и гордые города, лежащий на теле страны, как на детском рисунке. Вокруг пенилось море. Восток и север покрывала глубокая мгла. На севере я видел Элдвульфа. Он стоял под черным знаменем, развевавшимся над его обезображенным шрамом лицом. На юге мне привиделся Кердик. Он воздевал руку, готовый дать сигнал к атаке. Однако на лице его можно было различить некоторое замешательство. Перед ним не было войск, готовых внимать его приказам! В этот миг в небо взвился огромный белый дракон, символ королевской власти. Его несли крылья, подобные облакам. На западе знамя Артура Пендрагона рванулось ввысь и исторгло из себя алого дракона, ринувшегося в бой против белого. Однако я не стал смотреть на их схватку, потому что в этот миг тень пала на Артура, и он растворился в ней, словно его и не было. Я поднял глаза и увидел Ее, правящую на севере и востоке, Королеву Воздуха и Тьмы, Владычицу Теней. Она была прекрасна во плоти, но во сне плоть казалась не более чем тусклой вуалью. Царица Тьмы простерла руки над всей вселенной. Сердце мое пропустило удар, горло перехватило, и моя проклятая любовь к ней обрушилась на меня пенным валом. Я хотел броситься к ее ногам и умолять о прощении, но вместо этого потянулся за своим мечом. Только на месте его не оказалось. Моргауза улыбнулась, и моя решительность улетучилась. Теперь я не мог думать ни о ком, кроме нее.