Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)
— А серьезно, Серега?
— Серьезно? Знаешь, Олег, мы же изначально пользуемся готовым пробитым каналом, и с каждым пробоем он накачивается дополнительной энергией. Почему есть особый протокол выключения установки? Окно не сразу закрывается, а постепенно, чтобы не было такого рода выбросов. При этом синхронно закрываются оба окна. А что получается, если мы закроем штатно одно из них, а другое будет некоторое время само по себе открыто? К примеру: наше закрыто, а в прошлое, пока не схлопнется окно, за микросекунды выплескивается огромная энергия. После этого канал сразу становится нестабильным, и мне приходится вводить специальные поправочные коэффициенты. Точно так же было после взрыва установки Кульчицкого. Сколько я тогда намучился. Все равно система работала нестабильно, правда со временем мы своими переходами снова накачали канал энергией, и, по данным телеметрии, настройка становилась все проще и проще. Я даже не исключаю возможности, что при определенном соотношении времени и энергии существует возможность создания постоянного, незакрываемого канала. Во как.
— Ну, загнул, Серега. Так получается, что могли канал в сорок второй год загубить?
— Однозначно. Только надо было немчуру припугнуть.
— Это получается, авантюрист хренов, ты тут с мирозданием экспериментировал?
— А то…
— Вот за что я тебя обожаю, Серега, так это за твой скрытый авантюризм. Со стороны посмотришь, ну телок упертый, тихий, можно сказать подкаблучник, а если копнуть, так тот еще Индиана Джонс. В холодильнике от ядерного взрыва прятаться будет.
— Ага… и от лучевой болезни слабительным лечиться. Хватит зубоскалить, чего приперся-то?
— Серега, мы тут с Санькой подумали, что каналы есть в самые важные и трагические точки для России. Не задумывался, к чему бы это? Может, тут какой-то высший смысл?
Я отложил маленькую минусовую отвертку, которой закручивал клеммники, и задумался, но тут голос подал Артемьев:
— Знаешь, Командир, а товарищ подполковник прав. Если бы мы делали что-то плохое, то, наверное, из будущего уже вмешались бы и надавали по голове. Какой-нибудь патруль времени…
Дегтярев возмутился:
— Санька, наедине я для тебя Олег, все в одной лодке. Запомнил? То-то же.
И уже обратился ко мне:
— Серега, устами младенца глаголит истина. Наверное, нам специально эти пространственно-временные каналы подсунули, чтобы подкорректировали историю России, которая, исходя из обычного анализа, будущем будет рулить.
— Это всё, что ты хотел уточнить? Типа пофилософствовать?
— Не совсем. Сколько портал работать не будет?
— Ну, судя по прошлому разу, когда был мощный выброс, неделю точно, пока амплитуда колебаний в канале не спадет.
Олег прищурился.
— А в канале, который в девятьсот четырнадцатый выходит, колебания есть?
Ого, а я об этом и не подумал. Вот что значит свежие мозги.
— Вы хотите прогуляться в Первую мировую войну?
Олег небрежно усмехнулся.
— Было бы интересно. Вы-то там уже погуляли. Вон на складе раритетные парабеллумы и маузеры появились.
— Завидуешь? Не навоевался еще?
— Хочется разнообразия.
Я, установив на место плату контроллера с подключенными проводами, прокомментировал:
— Я не против. Идея неплохая. Действительно, надо бы отработать резервный мир и наладить поставку продуктов, боеприпасов и горючего, хотя с тамошними объемами производства…
— Нам, думаю, хватит. Так что, Серега?
— Работаем, только я предупрежу Семенова, чтобы не начал носом рыть, а то уже прошла информация, что некоторые наши люди очень уж сильно захотели вырваться на рынок или в патруль, наверное, на встречу с кураторами торопятся. Наши друзья перепугались и решили прошерстить всю свою агентуру.
— Пусть. Мы под шумок в Перевальное сгоняем, так сказать, сходим на ту сторону, на пикник, и отдохнем.
Я не выдержал и усмехнулся.
— Только такие извращенцы, как мы, расценивают путешествие во времена Первой мировой войны в качестве воскресной прогулки…
Глава 2
Перед новой экспедицией в 1914 год решил поумерить пыл полковника Семенова, который не удовлетворился моими объяснениями и занялся своим расследованием. Мы, как обычно, встретились на том самом опорном пункте, где до этого проводились встречи со всякого рода гостями. Правда, был он не один, а с полковником Северовым, представителем ФСБ, который обитал тут же, представляя интересы своей организации в Крыму.
У нас уже традиция: за разговором пить хороший кофе, только сейчас кофе был вообще невероятный, учитывая, что я его привез из Южной Америки 1941 года, и он был абсолютно натуральным, что мои гости сразу почувствовали и соответственно оценили.
Северов, много чего повидавший на своем веку, даже камуфляж с разгрузкой не могли скрыть его великосветский лоск, смаковал поданный напиток и, слегка усмехнувшись, посмотрел на меня.
— Сергей Иванович, чувствуется, что родина этого божественного напитка Южная Америка. Настоящий кофе, который можно попробовать только там. Вряд ли это трофей, значит, вы все-таки добрались в те места, и у вас есть что сообщить по нашему вопросу.
Семенов, пробуя кофе, с интересом слушал своего коллегу, но пока не перебивал.
— Давайте начнем с больших проблем, из-за которых вы, господа полковники, уже пару дней кошмарите всю свою агентуру.
Семенов, поставив чашечку на стол, спокойно прокомментировал мое заявление:
— Вы бы, Сергей Иванович, нормально нас проинформировали, тогда бы не было ничего, а так ваши объяснения похожи на оправдания нашкодившего ребенка. Давайте прекратим этот детсад и займемся серьезными вещами.
Вот ведь достали. Придется показывать зубы.
— Ну, начнем с того, что мы не обязаны ни перед кем отчитываться. Мы самостоятельная организация. Так что не будем рассматривать наши с вами добрососедские отношения в свете того, что по каждому вашему звонку я должен становиться по стойке смирно и бодро обо всем рапортовать. Давайте спустимся с неба на землю и расставим точки над "i". Это не ультиматум…
В комнате повисла напряженная тишина. Визитеры пристально смотрели на меня, пытаясь просчитать ситуацию. Конфронтация была никому не нужна, но и терять иллюзорный контроль надо мной и моей организацией они не хотели. Семенов, осторожно подбирая слова, проговорил:
— Сергей Иванович, мы прекрасно осведомлены о том, что примерно батальон войск НКВД за последнее время размещен в опорных пунктах вокруг ваших бункеров, а также о том, что система безопасности существенно модернизирована, можно даже сказать, избыточно. Мы уважаем вашу позицию и готовы исполнять все наши договоренности, но сейчас именно от вас лично зависят судьбы многих людей. В вас и в ваш проект уже вложены немалые средства, и мы вправе в некоторой степени требовать отчет. И соответственно нас интересует безопасность вложенных средств. Поэтому не считайте это за попытку давить на вас, но хотелось бы знать, что происходит, чтобы со своей стороны мы могли принять соответствующие меры. И хотелось бы напомнить, что и вы тоже взяли на себя определенные обязательства, и будьте добры их выполнять, а то как-то некрасиво выглядит со стороны.
В принципе Семенов прав, и качественная отповедь дошла и до меня.
— Да, вы правы.
— Это хорошо, Сергей Иванович, что вы прекрасно всё понимаете. Так что там у вас случилось? Я слышал, возникли определенные трудности?
— Да. Ситуация там сложилась непростая, и пришлось принимать жесткие меры. Кстати, из-за вас.
На лицах недоумение. Семенов осторожно поинтересовался:
— Поясните.
— Хорошо, начну издалека. Когда мы начали плотно сотрудничать, вашим ведомствам был дан запрос об отработке скрытой оппозиции Сталину и ее содействии в разгроме Красной Армии в летне-осенней кампании сорок первого года. Но реальной помощи в этом мы не получили, наверное, у вас решили, что это блажь. Хотя уже было несколько покушений, и периодически нас пытаются столкнуть лбами с нынешней властью СССР. Вы, наверное, решили, что это мы так шутим, и ваши аналитики подсунули какие-то выкладки на основании открытых источников. У нас это есть, а вот неотработанная угроза принесла свои плоды: эта пресловутая оппозиция сумела подделать приказ за подписью Жукова и ДНЕМ направить Су-25 на штурмовку второстепенного объекта, который по сути дела являлся ловушкой. Штурмовик сбили, прикрывающий его вертолет с маяком тоже. Причем всё это упало на территории, контролируемой немцами.