Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

— Феникс!
О, это уже меня.
— Есть сигнал!
Я отжал тангенту на манипуляторе радиостанции.
— Кречет-четыре! Какое название сети?
— Название сети "Маяк-8".
— Все точно. Сбрасывайте ретранслятор.
— Вас понял.
Теперь я мог только представить, что там происходило. Все штурмовики, до этого обстреливающие с дальних дистанций позиции немецкой ПВО, порвали круг, и на головы противника, который пытался что-то сделать со сбитой боевой машиной из будущего, посыпались канистры с напалмом и тяжелые бомбы. На фоне такой массированной бомбардировки, поддержанной целым ИАП, который сцепился с немецкими истребителями, заостренный стальной цилиндр с вмонтированным репитером Wi-Fi, сорвался с бомбовой подвески Су-25 с позывным "Кречет-четыре" и воткнулся в замерзшую землю. Устройство должно было проработать всего пятнадцать минут, достаточных, чтобы я успел перепрограммировать маяк на включение и последующую самоликвидацию.
Теперь время пошло на секунды. Контакт с ретранслятором на штурмовике был постоянный, а после сброса цилиндра я запустил пингование точки доступа маяка.
Штурмовик, чтобы зря не рисковать, нарезал круги, стараясь быть невдалеке от района, выполняя роль ретранслятора, при этом сильно рискуя, учитывая, что его пытались сбить и истребители противника, и всякая стреляющая гадина с земли. Шум работы двигателей моего вертолета изменился, и боевая машина начала набирать высоту, чтобы улучшить качество приема сигнала.
Секунды бежали, а на экране ноутбука все появлялись строки: "Превышен интервал ожидания для запроса".
— Ну давай же. Давай!
Я ждал, молясь, чтобы всё получилось.
— Есть! — я не выдержал и закричал, когда увидел ответ от маяка.
Быстро закрываю окно пингования, открываю новое, в котором запускаю консоль и подключаюсь к программе тестирования, и, получив приемлемые цифры, запускаю таймер самостоятельного включения пространственно-временного маяка. Всё, таймер пошел. Время.
Закрыл ноутбук и схватил манипулятор радиостанции.
— Кречет-четыре, уходите, дело сделано.
— Вас понял, Феникс, вовремя, а то меня уже зацепили.
— Серьезно?
— Не знаю, долечу ли до аэродрома.
— Если будут проблемы, катапультируйтесь.
Летчик хмыкнул.
— Посмотрим, Феникс. Удачи вам.
— И вам!
Переключившись, я связался с пилотом вертолета:
— Миша, срочно вниз. Надо присесть, запустить маяк и мне перейти в бункер. Будем давить гадов.
— Понял, командир. Сейчас сделаю…
Ворвавшись в бункер, я сразу бросился в центр управления и начал выгонять оттуда народ. Процедуру эвакуации мы оговорили еще во время проработки плана, поэтому, настроив систему, еще раз проверил всё, что можно, и в сопровождении охраны выехал в резервный центр управления установкой в Молодежном. Теперь оставалось только ждать запрограммированное включение маяка, навести на него установку, ну и произвести определенные манипуляции, которые смогут доставить немцам максимум неприятностей.
Я с женой и Катей Артемьевой сидели в максимально защищенном пункте управления в моем старом бункере, где всё начиналось, и смотрели на часы на стене. Время отсчитывало последние мгновения, и мы понимали, что сейчас начинается новый виток в использовании систем путешествия во времени — установка сознательно будет использоваться в качестве оружия.
Всё — время. На экране компьютера появились данные о запуске системы и о работе накопителей. Стоящая за спиной Светка тоже заметно волновалась.
— Ну что, Сережа?
— Пока сигнала нет. Ждем. Зазор по времени около пяти минут.
Мы сидели и ждали. Трудно. Ждать всегда трудно, особенно если от ожидаемого события зависит чуть ли не судьба мира.
В окне, отображающем спектральную картину пространственно-временных сигналов по выделенному каналу, появился характерный пик работы генератора маяка. Несколько мгновений — и система идентифицировала сигнал по цифровой подписи.
— Есть!
Светка положила мне руки на плечи.
— Сережа, ты уверен?
— Да.
Быстро запустив соответствующее приложение, введя несколько паролей, дал команду на пробой. Несколько секунд, писк динамика — есть подключение. Я не удержался и выдвинул через портал антенну с видеокамерой и с некоторым злорадством разглядел обалдевшие от удивления лица немецких инженеров, копающихся во внутренностях вертолета. Появлявшаяся из воздуха металлическая конструкция с роботизированной камерой всегда удивляла непосвященных. Хм. Время. Вот она кнопка аварийного отключения портала. Вдох. Щелчок и всё. Вроде как что-то мигнуло, данные о состоянии накопителей резко изменили показания — накопленная для пробоя энергия была экстренно выброшена в портал, а оттуда через не успевший схлопнуться выход в прошлое выплеснулась океаном энергии. Мгновение — и обнулились все показания о состоянии пробоя в прошлое — волновая линза расфокусировалась.
 
Что происходило в прошлом, я мог только догадываться. Чтобы прояснить результат своих манипуляций, попытался запустить малую установку в Молодежном. А вот тут меня ждал конкретный облом: пространственно-временной канал в 42-й год основательно лихорадило, и установка не могла стабильно сделать захват и пробить портал. В прошлые разы, когда происходило аварийное закрытие порталов, канал долго штормило, чем-то напоминая круги на воде после падения камня, но со временем всё приходило в норму. Поэтому пришлось снова садиться в БТР и нестись в город, в бункер "внутряков", где находилась большая установка, работоспособность которой нужно было срочно восстанавливать. Здесь, за счет размеров, была выше селективность, и соответственно можно было попытаться добиться лучших результатов по пробою в прошлое.
Через три часа возни с железом и электроникой ко мне потоком пошли вызовы от полковника Семенова, от которого не ускользнула повальная эвакуация народа из большого бункера, и он начал не то чтобы требовать, но объяснения непонятных телодвижений его очень интересовали. К чему бы это практически весь персонал и охрана бункера как тараканы начали разбегаться кто куда?
Пришлось отделаться общими фразами, объясняя всё техническими проблемами, и поэтому я вынужден был принять определенные меры по блокировке портала. Мероприятия по операции в Антарктиде мы вообще держали в секрете. Людей из отбитого у немцев поселка временно переправили в наш городок под Оренбургом, предварительно изолировав их от остальных переселенцев. А также всех, кто имел хоть какое-то отношение к проекту путешествия во времени: профессор Кульчицкий с двумя аспирантами были перемещены в наш бункер в Перевальном под отдельную охрану до особого моего распоряжения. В том быстром разговоре в Антарктиде я отметил для себя пару интересных моментов в теории путешествий во времени и хотел немного прояснить ситуацию, если бы, конечно, не эта засада, когда сбили наш штурмовик и вертолет.
Я как раз положил трубку внутреннего телефона после краткого разговора с Семеновым и стал заканчивать доводку волновой линзы, когда в помещении нарисовались Артемьев с Дегтяревым, о чем-то оживленно переговаривающиеся.
— Серега, мы тут с Санькой спорим, сколько килотонн в прошлом рвануло. Ты как думаешь? — с ходу спросил Олег.
— А кто его знает? Тут как в анекдоте: рассчитывали на пятьдесят килотонн, а оно как рванет! Я сам недавно прикидывал по мощности, и получились определенные несоответствия. Вот смотри, когда под Севастополем рвануло, энергии из накопителей было явно недостаточно для взрыва такой мощности. Вопрос, откуда столько энергии?
— Хм…
Неумолкающий Дегтярев, который обычно не лез за словом в карман, уже набрал воздуха в легкие, как я сам, усмехнувшись, успел его перебить:
— Олежек, если это просто вопрос, чтобы потрындеть, тогда в сад, если реально интересует, то постарайся конкретизировать.
Опа, его глазки заблестели, и в них появилась хитринка. Я не выдержал и засмеялся.