Рыжее счастье
Я ненавижу все эти пустые извинения и дешёвые заверения. Только поступки, и никак иначе. Вот только сложновато будет показывать Платонову, как я сожалею. Сомневаюсь, что он теперь подойдёт ко мне ближе, чем на три метра. А может, оно и к лучшему? Ведь дураку понятно, чего добивался сурикат. К счастью для меня, я не разделяю его взгляды на одноразовый секс, так что наши пути в любом случае бы разошлись.
Под мои философские размышления мы быстро преодолеваем дорогу до дома. Платонов молча провожает меня до квартиры и также молча уходит, никак не реагируя на моё скромное "Дима". А я ведь чуть ли не впервые обратилась к нему по имени. Ну и ладно, не очень то и хотелось. Я же говорила, что мои жалкие попытки извиниться никому не нужны.
В квартире меня как обычно поджидает голодный Алебастр и тишина. Быстро покормив бедное животное я отправляюсь в душ, прихватив с собой испорченный браслет. Бережно споласкиваю каждую подвеску и аккуратно складываю на полочку. Нужно будет попробовать починить.
Тело всё также ломит и нехорошее предчувствие посещает мои мысли. Осталось только заболеть на Новый Год.
Пока градусник делает свою работу, я отвечаю Рите на смс и заверив её, что со мной все хорошо, желаю тётушке спокойной ночи.
Цифры на приборе показывают 39,2 и я обречённо плетусь обратно в ванную, попутно молясь, чтобы в аптечке было жаропонижающее.
Приняв спасительную пилюлю еле добираюсь до кровати, а потом просто наступает темнота.
Глава 1227 декабря, понедельник
Розовые облака и сиреневые панталончики Платонова снятся мне за эту ночь не один раз. И откуда такие потрясающие бредни в моей голове берутся – ума не приложу! Я несколько раз заторможенно открываю глаза и осматриваю помещение в котором нахожусь, потому что банально не могу понять, где я. Как только мозг даёт команду на успокоение, подкидывая подсказки, меня снова накрывает спасительным сном. Тело ощутимо потряхивает и мне приходится натянуть на себя сразу два одеяла. Но уже в следующий миг становится невыносимо жарко и я еле плетусь к окну, чтобы проветрить свою комнату. Мне больно сделать даже глоток воды, а судя по моим ощущениям, я действительно начинаю бредить. Успокаиваю себя тем, что наутро мне станет значительно легче.
Однако время до утра тянется мучительно долго, а беспокойный сон, наравне с высокой температурой, забирают последние силы. В очередной попытке уснуть я понимаю, что ни на какую репетицию в ближайшее время не пойду. И этот факт, на удивление, совершенно не радует мой измотанный организм. Еще неделю назад я бы поспешила радостно оповестить Аву Михайловну о своей болезни. Сейчас же в голове крутится последняя сцена, в которой Платонов целует не меня. И становится так обидно и жалко себя любимую, что я начинаю тихо плакать в подушку. Истерика потихоньку набирает обороты и к тому моменту, как мой телефон оповещает о входящем сообщении, я уже реву белугой.
Смахиваю слёзы и тоскливым взглядом просматриваю почту. А там сурикат обыкновенный интересуется куда это я пропала.
"Вы случайно не знаете, куда подевалась вредная рыжая ведьмочка? Авушка лютует, мигом тащи сюда свою очаровательную задницу!"
Так значит Платонову нравится моя, кхм, мой аппетитный орех?! Сначала я дико радуюсь, даже пробую встать с постели. Потом меня снова накрывает слоем грусти и печали, ведь гаду Дмитрию нравится лишь моя задница.
Пока я продолжаю сеансы самобичевания и жалости к себе мне прилетает второе письмо от того же абонента.
"Пчёлка, у тебя всё хорошо?"
Нет, друг ты мой сердечный, всё весьма и весьма трагично. Сопли, раскрасневшийся нос и моё вспотевшее тело. Вот произнесла вслух и стало даже легче на душе. И правда, чего это я? Развела тут сырость. Да и предупредить Аву Михайловну нужно было, а то развалилась в кровати и бесполезно пускаю слёзы в подушку.
"Не мечтай, Платонов, тебе не избавиться от меня в ближайшее время"
Немного подумав, я отправляю вслед ещё одно сообщение, удосужившись объяснить, что же со мной приключилось.
– …А когда я говорила, что дерево должно быть слево, чем вы слушали, тыковки мои пустоголовые?!, – я даже немного теряюсь, услышав подобные обвинения в ответ. Потом до меня доходит, что скорее всего, кто-то опять неверно выполнил поручение Авушки, вот она и гневается, – я слушаю, вас, кто бы не сопел там сейчас в трубку, – что и требовалось доказать.
– Здравствуйте, Ава Михайловна, это Алиса Потёмкина…
Мой сумбурный рассказ вызывает сочуственные вздохи нашего художественного руководителя. Я несколько раз кашляю в трубку для наглядности, чтобы у Авушки не возникло сомнений на мой счёт. На мои беспокойства о том, не заменят ли столь нерадивую актрису, которая умудрилась заболеть перед самой премьерой, Ава Михайловна спешит меня успокоить.
– Что ты, душенька моя! Лечись и даже не думай о таких вещах! Никто кроме тебя не воплотит всю ту страсть и огонь, что летают между вами с Димочкой, – после этой фразы мои щёки непроизвольно начинают краснеть, и мне остается лишь потерянно мычать в ответ, – твой товарищ, кстати, уже помчался одеваться. Так что, жди подмогу в ближайшее время.
– Какой товарищ?
– Ох, Алисонька, не зря я отпустила мальчика, тебе совсем невмоготу, моя девочка? И я хороша тоже! Димочка ведь сразу сказал, что тебе плохо и ты просишь его приехать. Так рвался помочь. Прости мою сомнительную голову, и выздоравливай скорее.
Всё ещё пребывая в густом тумане я прощаюсь с Авушкой и перебираю в голове её слова. И когда смысл сказанного буквально врывается в моё понимание, я начинаю злиться. Нет, не так. Я сейчас готова рвать и метать, а из ушей моих валит праведный пар гнева.
Вот же продуманный сурикатище! И как красиво всё обставил – помочь бедной Алисе он хочет! А сам небось уже отрывается у какой-нибудь очередной вешалки! Ну, Платонов, ну я тебе сейчас!
– Слушаю тебя, пчёлка.
– Давай, Платонов, признавайся, куда уже лыжи навострил и где успел отметиться? Думал так легко отделаться за мой счет?! Тебя не учили в детстве, что обманывать нехорошо?!, – от моей гневной тиррады даже Алебастр тихонько замер в углу своей клетки.
– Потёмкина, я уже через десять минут буду у тебя. Давай ты мне мозг вынесешь при встрече, а? За рулём слушать твои вопли не совсем безопасно, знаешь ли. Жди, пчела, я уже скоро.
И отключился. Просто скинул звонок, понимаете?!
Позабыв о своём тяжёлом состоянии и температуре я сломя голову несусь в душ. Сбиваю на ходу стул и стакан с водой, но даже не обращаю на эти мелочи внимания. Чёрт, чёрт, чёрт! А что надеть?! Не предстану же я перед парнем в своей мохнатой пижаме с овечками!
Ещё никогда в своей жизни я не мылась так быстро. В одном полотенце совершаю забег от душа до комнаты и распахиваю дверцы шкафа, в надежде найти подходящую одежду. Что носят больные девушки перед парнем? Боже, какая дурость лезет тебе в голову, Потёмкина!