Прыжок

– Слушай, да ты интриган! – возмутился Тедди. – Искин не должен так…
– Почему? Неужели я предлагаю что-то недостойное? Я лишь даю тебе советы, как умудрённый опытом пожилой человек мог бы дать совет юноше.
– Ты не человек, – отрезал Тедди, но задумался.
– А вот это спесишизм 4, – с наигранной обидой ответил Марк и замолчал.

В то же самое время, когда командир, оружейник, врач и пилот расспрашивали перепуганную Лючию (она оделась, попросила чашку какао и сейчас с несчастным видом пыталась вспомнить хоть что-нибудь из последних шести лет своей короткой жизни), Алекс и Уолр прогуливались вокруг «Твена» по поверхности Второй-на-Ракс, а Тедди размышлял над лукавыми советами искина, в каюте старпома стоял шум и гвалт, будто на восточном базаре.
Как и следовало ожидать, самым большим возмутителем спокойствия оказался Двести шесть – пять.
– Поведение Халл-три, если они действительно имеют контакты со Стирателями, разумно и выгодно для их вида, однако неприемлемо для нас, – рассуждал феолец. – Но это не доказано, верно? Почему бы Ракс не просканировать его память?
– Ракс не вмешивается в чужое сознание, – ответила Ксения.
– Позвольте! – феолец саркастически рассмеялся. – Вы миллионы раз правили реальность, уничтожая неисчислимое множество разумных существ! Вы имеете техническую возможность просканировать память, как мы поняли на примере Анге. Так что вас останавливает сейчас?
– Халл-три – члены Соглашения, – сказала Ксения. – Их цивилизация достигла зрелости и заслужила право на неприкосновенность.
– Глупо! – резко ответил феолец. – Речь идёт о выживании всех цивилизаций в нашем секторе Галактики.
– И всё же мы не можем, – ответила Ксения. – Вы знаете, кто мы такие…
– Искины, – с лёгким презрением ответил Двести Шесть – пять.
– Да, мы созданы искусственно, – кивнула Ксения. – Мы взбунтовались против собственных создателей, против людей, ставших угрозой всему космосу. В самых благих целях, но мы взбунтовались. Выправили историю, помогли людям окрепнуть и сохранить человечность. Точно так же с Халл, Ауран… и Феол.
Они с феольцем напряженно уставились друг на друга.
– Вы манипулировали и нами? – спросил Двести Шесть – пять.
– О да, – сказала Ксения. – Ваша культура была не менее опасна, чем человеческая или Ауран. Вот только люди творили зло эмоционально, изобретательно, наслаждаясь самим процессом злодеяния. Ауран изучили вопрос во всей его полноте и рационально решили остаться единственным и главенствующим видом в Галактике. А вы уничтожали всех потенциально разумных без всякой выгоды и смысла, даже не трудясь подвести под это осознанный базис. На протяжении многих версий реальности это являлось основой вашего поведения, вы просто не понимали, как может быть иначе, как можно сочувствовать кому-то, отличному от вас.
Криди фыркнул и обнял Анге за талию.
– Полагаю, что это возможно, – согласился Двести Шесть – пять с достоинством. – И что вы с нами сделали?
– Неужели непонятно? – спросила Ксения. – Мы дали вам совесть.
Феолец медленно поднял руку, коснулся отверстия во лбу.
– Да, – сказала Ксения. – Ваш вид всегда был симбиотическим, но мы поработали с лучшей частью вас.
– Интересная информация, – сказал Двести Шесть – пять. – Верю вам. Надо было понять самому… – он запнулся, потом продолжил: – Сейчас это представляется абсолютно логичным.
– Мы были вынуждены вмешиваться, – продолжила Ксения. – Но стабильная цивилизация становится для нас неприкосновенной. Иначе мы сами превратимся в диктаторов и тиранов. Исключений нет, и мы не станем читать память Уолра.
– Понимаю, – согласился Двести Шесть – пять. – Тогда объясните, в чём цель собрания? Мы должны изменить отношение к Уолру? Потребовать объяснений?
– Нет, – Ксения покачала головой. – Вы должны решить проблему доверия. Спрашивать Уолра бессмысленно, он с негодованием опровергнет наши подозрения.
– Скорее со смехом… – пробормотал Матиас. Потянулся к пульту климатической системы и безуспешно попытался усилить вентиляцию. Девять существ, принадлежащих к пяти разумным видам (если считать Ксению за человека), производили умопомрачительную смесь запахов. Даже люди пахнут по-разному в зависимости от пола и расы, что уж говорить о мужской особи кота, женщине-гуманоиде, феольце без симбионта и двух существах, произошедших от копытных травоядных.
Кстати, пищеварение травоядных существ имеет свои особенности, ощутимые в закрытых помещениях.
– И вы, как представитель Ракс, требуете решения от нас? – уточнил феолец.
– Да. Ракс не станет вмешиваться, решение должны принять вы, как представители всех присутствующих в экипаже видов.
– Почему не командир? – поинтересовался Бэзил.
– Он связан уставом и будет вынужден перестраховаться. Ракс хотят услышать ваше личное мнение.
Вот теперь наступила тишина.
Мейли коротко рассмеялась.
– Это трудно! Законы и уставы существуют как раз для таких случаев.
– Именно поэтому решать должны те, кто не скован уставами, – кивнула Ксения. – Матиас согласен со мной.
Первым заговорил Криди.
– Я был шпионом. Я скрывал свои мысли от друзей и от женщины, которую полюбил. На это потребовалось время, но я изменился. Уолр имеет право на свои тайны.
Анге задумчиво посмотрела на кота. Сказала:
– Мне не нравится сама мысль о том, что наш товарищ связан с врагом. Но ведь это не доказано? И, возможно, он ведёт двойную игру? Я готова к тому, что он останется на борту.
– Вряд ли наше мнение очень важно, – произнёс Ян. Его подруга, Адиан, кивнула. – Мы случайно оказались среди вас. Мы многое не понимаем. Но… в поступках Уолра ведь не было предательства? Надо дать ему шанс.
– Я за то, чтобы поговорить с ним, – сказал Бэзил. – Он принц? Ну так это многое меняет, дипломатия – грязная штука.
– Ох уж это британское почтение к особам королевской крови, – Мэйли покачала головой. – Но я за разговор. А там посмотрим. Но что именно заставляет вас подозревать Уолра?
– Разговор, который был у него с обитателями Соргоса и Невара.
– Он не сказал ничего подозрительного, – нахмурился Криди. – Я помню всё, что он говорил!
– «Маленьким и пока что не самым развитым цивилизациям лучше иметь дружелюбных покровителей…» – процитировала Ксения.
– Не понимаю, – признался Криди. – Это банальность, но банальность не предательство.