Прыжок

Лев подмигнул Валентину. Валентин подмигнул Льву.
– Чёртовы Ракс, glupi jak koza 2, – пробормотал Соколовский. – Я же говорил, всё хорошо. Мы, люди, крепче, чем они считают…
Он повернулся к кушетке, на которой лежала Лючия. Аккуратно снял наушники.
Девушка продолжала лежать с закрытыми глазами.
– Просыпайся, золотко, – сказал Лев негромко.
Лючия не двигалась.
– С ней точно всё в порядке? – спросил Валентин с тревогой.
В бокс вернулась Мегер. В халате на голое тело и с кружкой в руке. Отхлебнув кофе, она вопросительно посмотрела на доктора.
– Сейчас, сейчас… – доктор включил экран кушетки. Нахмурился. Потом улыбнулся. – Да она просто заснула! Молодость!
Он легонько потряс Лючию за плечо.
– Кадет Д’Амико, подъём! – сказала Мегер строго.
Лючия потянулась, зевнула и открыла глаза. Тоже попыталась сесть и вдруг застыла, подтянув простыню до подбородка. Спросила:
– Почему я голышом?
– Потому что в реанимации трусов не носят, – ответила Мегер, отпивая кофе. – Разве только в кино… Как себя чувствуешь, кадет?
Лючия затравленно посмотрела на Анну, потом на Валентина, потом на Льва. Кажется, доктор, то ли в силу возраста, то ли из-за традиционного для его профессии белого халата, вызвал у неё максимум доверия.
– Доктор, я в больнице? – спросила девушка.
Валентин отвёл глаза. Зелёные огоньки вызывающе сообщали, что Лючия в норме.
Во всяком случае – физически.
– Ты нас не помнишь? – спросил Лев, пожевав губами.
Лючия замотала головой.
Анна вышла за дверь, вернулась с халатом. Бросила его Лючии.
– Надень и пошли отсюда. Тут холодно, как в Сибири.
Лючия стремительно покраснела. Прошептала:
– Отвернитесь…
– Мужчины, вы могли бы выйти? – спросила Мегер.
– Вы тоже! – выкрикнула ей в лицо Лючия.
Мегер удивлённо нахмурилась.
– Скажи, золотко, ты помнишь, как твоё имя? – спросил Соколовский.
– Лючия! Лючия Д’Амико! – похоже было, что девушка близка к истерике.
– Хорошо, верно, – закивал Соколовский. – А нас не помнишь… Что последнее ты помнишь? Как сюда попала?
Лючия на миг задумалась. Спросила:
– Я попала в аварию?
Лев покачал головой.
– А энсин нашего класса здесь? – спросила Лючия.
Валентин вздрогнул. Младшие офицеры, энсины, руководили кадетами первые три года обучения.
– Сколько тебе лет? – спросил Лев, помедлив.
– Одиннадцать? – после короткой паузы произнесла Лючия. Вытащила из-под простыни руку, посмотрела на неё. Приподняла голову, окинула себя взглядом. Валентину показалось, что, когда взгляд Лючии упал на вздымающие простыни груди, глаза её расширились.
– Kurwa mać 3, – коротко и ёмко сказал доктор. – Извините.
– Доктор, нам стоит выйти, – сказал Валентин. – А вы, Анна, всё-таки уговорите девуш… девочку одеться.

Тедди почувствовал, что голос Марка едва заметно изменился.
– Ты ведь понимаешь, что я перешёл на сторону «Стирателя» лишь во имя спасения вашей жизни, – сказал искин.
– Это твои слова, – заметил Тедди.
– И даже эта вольность была следствием твоего вмешательства, – добавил Марк. – Ты менял основные директивы, чем увеличил мою свободу действий.
– Тут всё верно, – согласился Тедди. – Давай. Говори, что там с Лючией.
– Но мне запрещено…
– Говори. Ты явно уже узнал.
Марк очень правдоподобно вздохнул.
– Есть некоторые проблемы. Но я прошу тебя дослушать до конца, прежде чем запускать мою перезагрузку или совершать какие-то иные действия.
– Говори! – крикнул Тедди. Голос сорвался и прозвучал скорее жалко, чем грозно.
– Ракс была права. Мозг Лючии пострадал сильнее всего. У неё ретроградная амнезия. Это…
– Я знаю, что это такое! На какой период?
– На последние шесть лет.
Наступила тишина. Тедди сглотнул, пытаясь осмыслить услышанное.
– Это… но… То есть она с десяти лет ничего не помнит?
– С одиннадцати. Она помнит события первых двух лет обучения в колледже в Хьюстоне. Отсечка – соревнования по гонкам на картах, в котором Лючия заняла третье место. Но она этого уже не помнит, её воспоминания обрываются на самой гонке.
– Я помню, – кивнул Тедди. – То есть Лючию не помню, соревнования помню. Алекс победил, ну он же человек-плюс, у него реакция. Он скорости не сбрасывал на виражах…
Тедди замолчал. Замотал головой, спросил:
– Ты понимаешь, какой это ужас? Лючия шесть лет жизни потеряла!
– Для тебя это хорошо, – сказал Марк.
– Чего? – растерялся Тедди.
– Лючия здорова. Она лишь забыла последние шесть лет своей жизни. Поскольку ты в неё влюблён…
– Что ты несёшь… – начал Тедди, но замолчал. Разумеется, искин был прав, говоря о его чувствах. – Лючии теперь одиннадцать! Какие у меня могут быть с ней отношения!
– Ей не одиннадцать, – хладнокровно ответил Марк. – Она просто не помнит своей жизни после одиннадцати и некоторое время будет вести себя, будто маленькая девочка. Но у Лючии взрослый организм, который очень быстро приведёт психику в норму. Месяц, другой – и она станет обычной семнадцатилетней девушкой, не помнящей последние годы своей жизни.
– Для меня что в этом хорошего? – огрызнулся Тедди.
– Она относилась к тебе как к ребёнку, – ответил Марк. – В лучшем случае, как к младшему братишке. Теперь всё изменится. Ты можешь стать для неё старшим товарищем, в которого она влюбится.
Тедди застыл с открытым ртом.
– А в кого ещё? – насмешливо спросил Марк. – Валентин никогда не закрутит роман с кадеткой, Матиас любит Ксению. Алексу она не слишком интересна, он её считает слишком простой и заглядывается на женщин постарше… знаешь, кто его привлекает? Мегер.
Тедди захлопнул рот.
– Так что для тебя ситуация сложилась неплохо, – продолжил Марк вкрадчиво. – Твоё внимание и помощь будут восприняты с благодарностью.