Сад Змей

Я осторожно положил Роуэн на кровать. Ее руки были закинуты за голову, а волосы разметались, как у русалки. Или как у утопленницы Офелии – именно так ее обычно изображали на картинах. Когда на кону стояло королевство, полоумный кровожадный принц Гамлет вовлек ее в пучину безумия, и она выбрала смерть…
Горло у меня перехватило от чувства жалости.
Черт-черт-черт! Это же я – тот безумный смертоносный принц, и посмотрите, что я натворил. Мне следовало всегда находиться рядом с Роуэн, а не изгонять ее из города.
Бросив мне под ноги перчатку, Роуэн выглядела свирепой, а сейчас, напротив, казалась невероятно нежной: алебастровая кожа, тонкие запястья, измазанные грязью икры и спина.
Роуэн использовала всю силу Светоносца разом, не придержав ни грана. Ну а Касьяде с Легионом иначе как липовыми учителями не назовешь… Скорее были просто бесшабашными засранцами, убежденными в собственной правоте.
Однако их вины нет, что Роуэн мне не поверила. Печальная правда заключалась в том, что это я убедил ее не доверять мне. Я оттолкнул ее из боязни очередной потери.
Она знала, что демон вроде меня будет лгать и изворачиваться, чтобы выполнить данное Ашуру обещание – отомстить за всех лилит. Однако ей было невдомек, что превыше трона я ценил нечто другое. И это была вовсе не месть.
Я страстно желал, чтобы она открыла свои гребаные глаза и посмотрела на меня. Роуэн всецело завладела мной, и прямо сейчас все прочее не имело значения.
Безудержный гнев сменился животным страхом – единственным чувством, с которым я не умел справляться. Именно из-за головокружительного страха потери дорогого мне существа я и оттолкнул Роуэн. Хотел избежать ужаса, который однажды поглотил меня целиком и сломил волю так, что я, в конце концов, перестал понимать, кем я был на самом деле.
Я коснулся пальцем точки у нее между грудями. Остаток света внутри ее ощущался трепещущим робким огоньком, вокруг которого клубилась тьма. Но и эти крохи исчезнут навсегда, не исцели я ее в ближайшее время.
Если все испорчу, Роуэн будет навечно для меня потеряна – ее поглотит внутренний хаос.
Взмахом руки зажег имеющиеся в комнате свечи, которые предпочитал электрическому освещению. И точно так же мне требовалось разжечь пламя в ее теле. Лилит восстанавливались, напитываясь похотью, но и это требовалось делать правильно.
Медленно.
Непомерно сильный и быстрый натиск вожделения погубит Роуэн. Придется довести ее до грани и удерживать там как можно дольше. Медленное, эротическое наращивание темпа было наилучшим способом исцеления истощенного суккуба. Чтобы достичь точки кипения. Положив руку ей на грудь, я тут же услышал тихий стон. Может, она пока и не в состоянии ясно мыслить, но тело на инстинктивном уровне понимало, что ему требуется.
Я протянул ее руки к углам кровати и проделал то же самое с ногами, после чего взмахнул в воздухе указательным пальцем, и нити моей магии обвились вокруг запястий и лодыжек, привязав их к столбикам кровати. Если что-то пойдет не так, если натиск силы, к примеру, окажется слишком велик, нужно будет удерживать Роуэн под контролем.
Ее сердце учащенно забилось, грудь покрылась румянцем. Оказывается, ее телу нравилось быть связанным, но об этой особенности я поразмышляю позже, когда жизнь Роуэн перестанет висеть на волоске.
Уже сейчас теплая магия суккуба скользила по моей коже, приглашая меня войти и заставляя дыхание учащаться. Еще был шанс вернуть Роуэн к жизни.
Я оглядел ее обнаженное тело и напомнил себе о необходимости сдерживаться.
В памяти всплыла вычитанная некогда история о демоне-обжоре по имени Шедим, который использовал голод в качестве орудия пыток, но весьма изобретательным способом. Он, случалось, в течение нескольких недель заставлял людей балансировать на грани смерти, давая им ровно столько пищи, чтобы хватало сил дышать, стоять и кое-как передвигаться, но не более. Изюминка метода Шедима заключалась в том, что после он устраивал для несчастных глупцов роскошное пиршество: длинные столы, заставленные всевозможными мясными и сырными закусками, фруктами и десертами, хлебом и винами. Изголодавшиеся люди неизбежно набрасывались на еду, точно дикие животные, пытаясь запихнуть в рот все и сразу.
Шедим питался их обжорством.
У наевшихся до отвала смертных начиналась жесточайшая рвота, а некоторые продолжали поглощать пищу до тех пор, пока, к вящему удовольствию Шедима, у них и вовсе не лопался желудок.
Привязанная к кровати Роуэн услаждала взор, и, глядя на нее, я стал понимать, что двигало теми голодными смертными. Схожее безумие грозило захлестнуть и меня самого.
В действительности передо мной сейчас лежала отнюдь не Роуэн, поскольку разум ее не функционировал.
Я обещал себе не целовать ее, пока она не начнет мне доверять. Мне было ненавистно нарушать собственное слово, но у Роуэн в ее нынешнем состоянии не было возможности заявить о своем доверии.
Я набросил на нее одеяло, прикрыв тело от груди до бедер, и она вздохнула от прикосновения. Каждый мускул в моем теле напрягся от тихого звука, кровь забурлила. Благодаря моему исступленному желанию Роуэн уже начала восстанавливаться, а мне всего-то и нужно было, что находиться в одной с ней комнате, позволяя напитываться владеющим мной возбуждением.
При правильной последовательности действий я смог бы восстановить ее быстрее.
Я протянул руку и коснулся голых ног Роуэн, медленно поглаживая их кончиками пальцев, от икр до коленей. Приложил ладони к бедрам, чем заставил ее мышцы непроизвольно напрячься и расслабиться снова. Надавил сильнее, и Роуэн, в ответ тихонько жалобно застонав, задышала глубже. В ее устремленных на меня глазах забрезжил свет, она потянула за путы. Поглощая мою силу, продолжала исцеляться, пока ее тело взывало к моему, будто сирена.
Медленно и нежно я провел по бедрам, и Роуэн, возжелав меня, задышала быстрее, ее сердцебиение ускорилось.
Мои ноздри раздувались от волны возбуждения, захлестнувшей все тело. Лаская Роуэн шелковистой магией инкуба, я заскользил ладонями по ее ногам вниз, спускаясь к ступням и поочередно массируя их. Большими пальцами надавил на подошвы, размял суставы. Затем, не торопясь, вновь поднялся к верхней части бедер, и Роуэн застонала в ответ, задергалась в своих путах. Одеяло немного сползло, обнажив каменно-твердый, жаждущий прикосновения сосок.
Так тихо, что я едва услышал, она прошептала мое имя.
Мне пришлось приложить огромные усилия, дабы не овладеть ею немедленно, ведь в таком случае я бы уподобился терзаемым голодом узникам Шедима, с радостью потакающим своим низменным желаниям. Издав низкий, гортанный рык, я скользнул руками к ее бедрам и отогнул край одеяла ровно настолько, чтобы добраться до кожи и погладить ее. Ад всемогущий, как хотелось мне сорвать одеяло и увидеть всю ее, но сейчас было не время.
От моих прикосновений по телу Роуэн заплясали искры, как будто она была отлита из стали, а мои ладони – сварочные горелки. Я смотрел на нее как завороженный. Все-таки лилит поистине удивительные существа!