Мой сияющий тиран

Я снова прикоснулась к солнечному сплетению.
– Это не убьет меня?
– Судя по анализам и сканерам, цветок занял место, как и у женщин на Траспране. Он больше не причинит вреда. Ни тебе, Злата. Ни мне. Это наша награда.
Вздохнула с облегчением, понимая, что все. Вот оно, счастье.
– Я могу идти?
– Докапайся, и ты свободна. Твоя мать ждет тебя. Я задержал шаттл.
Я впервые посмотрела на Велигора, не как на врага или арктика. Как на кого-то дружественного. Улыбнулась. Чудное чувство испытывать симпатию, тепло. Необычное. Закрыла глаза в упоении. Мне больше ничего не было нужно. Только солнечное тепло на моей коже. Греющая нежность жизни. Я свободна.
Я свободна. Динь-Динь…
Я проводила маму и сама начала сбор вещей. Она решила, что с такими подъемными может путешествовать. Затем заехать ко мне на обратном пути и только потом двигаться в жизни дальше. Теперь, когда беды смолкли, мы могли строить планы на будущее.
Велигор улетел по делам. Он уехал раньше нас. Мы с ним еще увидимся. Договор четко описывал механизм взаимодействий и встреч, но в тот момент все ощущалось так, словно он покидает меня навсегда. Я больше не увижу его, не услышу, не почувствую. Полный разрыв и свобода.
В наших отношениях намечался новый этап. Впервые в жизни я буду самостоятельной. Почти. Это было для меня вершиной гармонии, пиком счастья, обещанием прекрасного будущего.
В моем возвращении меня сопровождал Ниршан. Квартира казалась большой и просторной. Не обставлена, зато появлялась возможность украсить ее по своему вкусу.
– На работе тебя ждут, – сообщил он, протягивая документы и конверт с пачкой денег.
В прежней жизни мне могло хватить их на пару лет безбедного существования.
– Не экономь. Деньги для нас ничего не значат.
Да, и люди тоже не значат, подумала я, беря из его рук бумаги и конверт.
– Если потребуется помощь, и ты не сможешь дозвониться до Велигора, – звони мне.
Я положила все на ближайшую поверхность. Затем вздохнула, рассматривая его. В одном из последних разговоров Лея как-то сказала, что Ниршан не имел своих таухуа. Никто не знал, где он живет. Его никогда не видели с девушкой.
Кроме красивой внешности и обходительной мягкости мне нечего было бы добавить к его характеристикам. Если бы не воспоминания Велигора, я бы подумала, что он красивый робот. Очень красивый. Всегда в строгом черном костюме. Всегда с иголочки.
– Почему тебя называют падальщиком?
– Что?
Он все прекрасно слышал.
– Ниршан, я могу тебе кое-что рассказать о Жуан-Ди. Взамен хочу узнать твою историю.
Он сузил глаза, лица коснулась едва заметная гримаса снисходительности.
– Почему вьяна ничего не рассказала об этом мужу?
Меня передернуло от последнего слова. Велигор никогда не был моим. По-настоящему моим. Я его любила, но эта любовь выросла из негармоничного, страшного преодоления против воли. Против желания. Против человеческого принятия. Секс с ним был классным, но плата за него нереальная.
– Потому что не считаю таковым. К тому же не думаю, что это настолько серьезное. Скорее странность, о которой может ты и так знаешь. Ты же сотрудник ССБ.
– Я забираю себе брошенных таухуа. И не имею дела с нетронутыми.
– А потом?
– Привожу к Савской.
В моей памяти проскользнуло воспоминание о том, как Татьяна когда-то рассказывала об отделении. Изначально в клинике не было нашего отделения. Пять лет назад появился богатый спонсор. Он оснастил ее оборудованием, собрал нужных специалистов, организовал лабораторию и выделил необходимый бюджет.
– М-м-м, понятно. И как ее звали?
Блондин недовольно сверкнул глазами, всем видом обозначая, что я лезу не в свое дело.
– Это было давно. И уже не важно.
– Я так понимаю, она погибла.
Он кивнул.
– Спасибо за откровенность.
– Твоя история.
– Генерал Жуан-Ди был тем монахом, который помог мне с мамой уехать в Тибет. Он обучал меня в течение восьми лет практикам, работой с Ци и защите. Тогда я не знала, что арктики могут принимать любой возраст. Вы выглядите молодо. Именно он попросил в качестве уплаты, чтобы я пронесла записку для Россаны. И, как ты помнишь, впустую. Только попалась. Я думаю, что все сделано для того, чтобы столкнуть нас с Велигором. Я только не понимаю зачем?
Он слушал и мрачнел. Лицо его приобрело выражение сдерживаемой внутри ярости.
– Каким бы ни был замысел, он вел к тому, чтобы устранить Велигора.
– Зачем ему?
– Сохранение места в совете Старейшин, вьяна. Вероятно, ты должна была уничтожить цветок, а ты вырвала. Стадия опасная. Если бы ты этого не сделала, Велигору пришлось бы сделать самому. И вот вопрос, смог ли бы он выжить после этого? В нашей истории примеров мало.
– Ты имеешь в виду убить меня?
– Дальше было бы хуже. У него появился бы шанс.
– Я – живое оружие, – произнесла я потрясенно. – У арктиков много общего с людьми. Мы тоже умеем быть крайне жестокими. Зачем Велигор вообще пошел на это?
Блондин пожал плечами, показывая, что он до сих пор задается этим вопросом.
– Может быть, влюбился?
– В это сложно поверить.
– У нас не принято показывать чувств. Цветок сам по себе больше, чем символ. Это как ваши кольца.
– Я наживка…
– Поэтому он не хотел тебя отпускать. Ты как на ладони. Тебя легко устранить. Сейчас это не имеет значения, как раньше. Но будь осторожна.
– Я уже поняла. Я всегда в зоне риска.
Блондин кивнул.
– У тебя нет выбора. Осваивайся. Если что, дай знать.
Он вышел, оставив меня одну. Начиналась новая жизнь.
Каждое мое утро начинается с глубокой четырехчасовой медитации, в которой не последнее место занимает иглоукалывание. Сосредоточенное занятие помогало лучше погрузиться в забытый ритм жизни. Только завтрак я теперь готовила сама, программируя мультиварку с вечера, в режиме молочных каш.
Работа целительным бальзамом уносила прежние тревоги. Заметала заботами о пациентах все прежнее, старое. Отсутствие мамы и два здоровенных телохранителя, держащихся на расстоянии, напоминали, что в этот раз все иначе. Мир полон врагов, и где-то живет Велигор. Пусть не рядом. Он думает обо мне и знает, что я есть.
Через три месяца мое самочувствие начало ухудшаться. Я пожаловалась Татьяне. Та провела полную диагностику, показала результаты.
– Я не знаю, как объяснить. Цветок растворяется. Возможно, токсины действуют на энергетическом уровне, и тебе плохо.