Песнь огня

Грифф кричит снизу:
– Я думаю, мы уже достаточно высоко!
Ветер обдувает нас обоих.
– Не совсем.
– Дело, заканчивай с этим!
Его голос сорвался.
Наконец-то я увидел ее, эту янтарную вспышку, и уперся пятками в бока Джепайры под ее крыльями.
Сейчас.
Грифф упал вниз.
Антигона сюр Аэла прорывается сквозь облачный покров и ныряет следом.

ГРИФФ
Это безумие, что все так закончилось, в воздухе, ведь воздух всегда был моим спасением. Как по-разному чувствуешь себя в полете, когда между тобой и землей нет ничего, кроме твоих собственных болтающихся ног.
Я никогда не любил и не ненавидел Дело с Джепайрой так сильно, как в эти томительные мгновения.
И тут я ощутил, как Дело ударил ее в бок каблуками и все ее тело вздрогнуло.
Когти Джеф отпустили мои плечи.
Ветер вырвал крик из моих легких. Мои внутренности сделали кувырок. Земля взлетела вверх…
Смерть мчалась мне навстречу, твердая, как камень, и такая же беспощадная…
И тут меня отбросило в сторону. Другая пара когтей уцепилась за мою тунику и пояс на моей талии. Я уставился на янтарную перепонку крыла дракона-аврелианца.
– Держись! – крикнула Антигона.
Мои легкие были полны ветра, а я заливался, потрясенный, смехом. Мы нырнули вниз. Антигона напрягла голос, пытаясь перекричать свистящий ветер:
– Агга и малыши в безопасности. Прячутся на карстовой колонне клана Торнроуз. Твой дед приготовил оружие в деревнях. Мы сделали остальное.
Она имела в виду драхтаназию и намордники. Сквозь дымку облегчения я ухватился за единственное, что сейчас имеет значение:
– Отнеси меня к Спаркеру.
– Мы летим туда.
Курган Завоевателя устремился нам навстречу. Норчианцы и драконорожденные разбегались врассыпную, а высокородные наездники пытались, но безуспешно, поднять в воздух своих осоловевших, отравленных драконов. Антигона нацелилась на черную громадину, скованную цепями, которой был мой прекрасный Спаркер, гордость нашего флота. Я чувствовал, как он бьется в своих цепях, и подтолкнул его вперед, передав ему любовь, которая цвела в моем сердце.
Борись с ними. Сломай их. Иди ко мне.
Железные болты сорвались с его оков. Послышался скрежет металла. Спаркер встал на дыбы, сломанные цепи его ошейника раскачивались в разные стороны. Воспользовавшись ситуацией, он изо всех сил ударил намордником о деревянные заграждения телеги.
Намордник развалился. А я ощутил облегчение от нашей свободы и смог разжать стиснутые челюсти.
И тут я вспомнил, что должен сказать Антигоне. Это и хорошие, и плохие новости, но у меня было всего около двух секунд, поэтому я выбрал хорошую новость.
Потому что сейчас я чувствовал очень хорошо.
– Антигона, твой друг жив!
– Что?
– Дак жив. – Спаркер прямо под нами, и я прокричал последние слова: – Он в Подземелье Крепости! ТЕПЕРЬ бросай!
Аэла отпустила меня. Я пролетел последние десять футов и упал на спину Спаркера.
На мгновение я застыл, лежа плашмя без сил. Затем радость от нашего воссоединения дала Спаркеру новый прилив сил. Он рванулся, цепи лопнули, и я прильнул к его голой спине, обхватив коленями суставы крыльев. Ветер снова ворвался в мои легкие.
Это все, что мне нужно.
Спаркер выгнул спину и изрыгнул мощное пламя грозовика в небо. Мне вдруг показалось, что я тоже способен изрыгать пламя. Нас окружили изумленные зрители, которые пришли посмотреть на наше падение. Норчианцы переминались с ноги на ногу. Драконорожденные смотрели во все глаза. Все разговоры тут же стихли.
– Что это будет, Норчия? – ору я.
Леари Торнроуз, марионеточный король норчианцев, вышел вперед, на его лице застыла притворная усмешка. Рядом с ним Роуд и его покрытый слизью аврелианец раскачивались, словно корабль на волнах, и дракон зарычал на меня. Тебе понадобится удача, чтобы поднять его в воздух, подумал я, но этой самке дракона совсем не обязательно подниматься в воздух, чтобы сунуть свою пасть Брану в лицо и опалить огнем. Они согнали норчианских оруженосцев, без драконов, в центр кургана, и их безоружные руки подняты вверх. Но глаза оруженосцев были устремлены к горизонту. И я знал, чего они ждали.
– Мы не станем участвовать в этом предательстве, – выплюнул король-марионетка Леари.
Кто-то с криками показывал на небо.
К нам приближались драконы.
Обернувшись, я увидел самое прекрасное зрелище в своей жизни.
Норчианские драконы вылетали из логовищ крепости. Под их крыльями – я слышу, как я смеюсь вслух, – красуются звезды норчианских кланов. Оруженосцы нарисовали их вайдой, синей боевой краской норчианцев, которой пользовались раньше, еще до завоевания Норчии. Сегодня вайда поизносилась, но в ином смысле.
На наших драконах.
Крики страха норчианцев сменило узнавание. Вайда, крикнул кто-то. Они выкрашены ватой. Они наши.
И они были без намордников и ревели огнем.
Норчианские наездники использовали отвлекающий маневр, чтобы наброситься на драконорожденных, стоявших поблизости. Бран бросился на Роуда, вырвал его из седла скулящего аврелианца, и сначала мне показалось, что он его душит, пока он не сорвал цепь с шеи Роуда. Его свисток, призывающий дракона, был у Роуда, повелителя, которому служил Брэн.
До этого момента. Брэн поднес свисток к губам и подул в него, словно выдохнул сдерживаемое всю жизнь дыхание. Он не единственный. Фионна борется с Роксаной; Мойра вцепилась когтями в цепь со свистком, все еще болтающуюся на шее Феми…
И наши призванные драконы падали с неба, как градины. Норчианцы и драконорожденные вопили, трясясь от ужаса при виде их яростного возвышения…
– Взять его! – вопил Роуд, но даже когда его дракон устремил на Брэна замутненные слизью глаза и двинулся к нему с оскаленными клыками, между ними приземлилась аврелианка Брэна, Берия. Она впилась в горло другого дракона, стиснув клыками мягкую чешую, и с хрустом стиснула челюсти.
Роуд перевернулся на спину и закричал.
При звуке его крика осознание распространилось дальше.
Роуд, первенец Великого Повелителя и наследник Нового Питоса, осиротел.
Один убит, остальной флот последует за ним.
Роуд пополз прочь на четвереньках. Великий Повелитель Радамант, стоявший с женой и младшим сыном, выглядел так, будто слова застряли у него в горле. Края его черных глаз побелели. Роксана, увидев, что произошло, начала вопить, как и ее брат. Ее свисток схватила Фионна; ее дракон метался, не в силах подняться в воздух, а норчианцы смыкали ряды.