Песнь огня

Роуд подмигнул мне. Он, вероятно, должен был взять на себя ответственность, если Дело струсит. А это, похоже, не за горами. Кожа Дело, обычно теплого смуглого оттенка, теперь приобрела пепельный оттенок. Пот каплями струился по его кудрям. Его глаза метались, он то и дело переводил взгляд с меня в сторону. Если он получил мое сообщение о том, что должен выполнить свой долг, он не в восторге от этого.
Но у меня сейчас были более важные дела, чем беспокоиться о Дело Небесной Рыбе.
Как только меня отвязали от телеги, я бросился на колени и произнес:
– Помилуй, господин мой, раба твоего недостойного, пусть не будет заслуженное им наказание возложено на его семью, ни в чем не повинную…
Я выкрикнул Мольбу в надежде, что драконорожденный будет удовлетворен моим унижением. Я с удивлением слышал, как срывается мой голос, но я не пытался это скрыть. До меня донеслось хихиканье Роуда.
Голос Дело звучал едва слышно:
– Твоя Мольба принята твоим господином. Встань.
Я поднялся на ноги, голова кружилась от нахлынувшего облегчения. Мы стояли в метре друг от друга. Взгляд Дело скользнул мимо меня, в сторону клана Наг.
– Грифф, – выдохнул он, – где твоя семья?
Это меня удивило.
– Я думал, они у вас.
– Нет.
И тут я это заметил.
Самка дракона Роуда, Райла, вдруг поникла. Когда она обернулась, я увидел глаз, затянутый слизью.
Другие драконы тоже поникли, хвосты приникли к земле, крылья обвисли. И как никто из драконорожденных не заметил этого? Но затем я понял, что наездники выглядели не лучше. Обычно оливковая кожа Полуаврелианцев казалась почти зеленой; Феми потирала затылок с таким видом, словно ей чего-то не хватало.
За всю свою жизнь я видел такое только у одного человека. Нестор. Их отец, небесный вдовец.
Я перевожу взгляд с этих поникших драконов на серолицых драконорожденных, и святыни помогают мне, я чувствую желание громко кричать от восторга.
Антигона все-таки пришла.
Моя семья пропала, потому что они в безопасности.
А эти проклятые драконы еще не мертвы, но они точно были отравлены. Если я не ошибаюсь, драхтаназия вот-вот их доконает. Эти бедные глупцы еще не знали, что именно заставляло их чувствовать себя больными.
На самом деле единственный дракон, который не поник, – это дракон Дело.
Я вспомнил инструкции, которые дал Мабалене, и едва не улыбнулся.
Похоже, Дело с Джепайрой получили мое сообщение, совершили долгий полет, и дракон пропустил завтрак.

ДЕЛО
Я думал, что мне это привиделось, когда мы с Джепайрой пролетели через Приют Моряка перед рассветом. Я думал, что мне привиделась янтарная чешуя, сверкнувшая на карстовой колонне клана Торнроуз.
Теперь, оглядывая курган, я уже не был так уверен. Где семья Гриффа? И почему остальные наши драконы выглядят так, словно вот-вот свалятся с ног?
Он велел мне передать тебе, чтобы ты забрал Джепайру. Отправился в долгий полет.
Что, если в этом предложении было что-то большее, чем обычная заботливость? Несколько недель назад был момент, когда мы с Гриффом обнялись во мраке драконьего логова и я как дурак просил его пощадить близнецов и моего дракона, что бы он ни задумал.
Янтарная чешуя на карстовой колонне клана Торнроуз Карст. Я был уверен, что видел их.
Я был почти уверен, что Грифф специально избегал моего взгляда. Но я и сам теперь не знал, что думать о нем. Сжав кулаки, я обернулся и подошел к Великому Повелителю Радаманту. Он стоял со своей семьей в месте, отведенном для этой церемонии. Маленький Астианакс прыгал, держась за локоть леди Ксанты, их старшие дети, Роуд и Роксана, возвышались на драконьих спинах, выглядя такими позеленевшими и потными, что от их вида накатывала тошнота.
– Я думаю, нам стоит отменить это.
– Дело струсил? Какой сюрприз, – пробормотала Роксана.
Она вытерла вспотевший лоб.
– Это не трусость. Что-то случилось. Его семья пропала…
– Значит, мы бросим их позже, – прорычал его отец из ложи Небесных Рыб.
– Я не это имел в виду…
Остальные слова застыли у меня на языке: янтарная чешуя, эти зеленолицые всадники. Неужели никто из них не видит поникших драконов? Но в голову закралась предательская мысль, и хотя я должен был бы беспокоиться о том, что этот заговор мог означать для моего народа, я обнаружил, что думаю о том, что это может означать для одного человека.
Потому что, если я действительно видел янтарную чешую, у Гриффа, возможно, появится шанс.
Отец шагнул вперед:
– Или ты сбросишь его, – произнес он, – или это сделает Руод.
Судя по его тону, он не скрывал, что подумает обо мне, если я ослушаюсь.
Знакомое разочарование в его голосе запускает мою извращенность как часовой механизм. Какие бы доводы я ни приводил, я знаю, что отец воспримет это как еще одно доказательство моей слабости. Я стиснул челюсти и, развернувшись, направился к Джепайре, засунув ногу в стремя.
Да будет так.
Поднявшись в воздух, я ринулся вниз. Грифф, замышляющий недоброе, потный от волнения негодяй, исчезает под нашим крылом. Я ощутил инстинктивное удовлетворение Джеп так ястреб пикирует на добычу, – когда она вцепилась когтями в его плечи. Потому что, в отличие от этих угасающих драконов вокруг нас, моя Джеп летала просто отлично. Похоже, ее спасло предупреждение моего вероломного любовника.
Не знал, на кого больше злился в этот момент – на Гриффа или на себя.
Я слышал, а может, только представлял его вопль боли.
Мы поднимались все выше.
И я окинул взглядом горизонт. Деревни, усеивавшие склон холма. Берег, спускавшийся к морю. Карстовые колонны, ближайшие пролива Моряка. Жизнь Гриффа была сейчас в когтях Джеп, я чувствовал страстное, прорывавшееся сквозь ярость так же отчетливо, как видел свет, пронзающий покрывало северных облаков. Я не могу спасти тебя. Но, возможно, кто-то другой сможет.
И конечно, я хотел этого.
Мы поднимались все выше. Оглядывались по сторонам, ждали.
Ну же.
Мы прошли точку безопасного падения. Еще выше. Курган Завоевателя становился все меньше. Ветер усилился. Джепайра кружила в восходящем потоке воздуха, пытаясь удержать позицию. Если мы станем дрейфовать, место падения изменится.
Капля приземлится не в том месте. Шоу будет не столь удачным.
Но у меня будет другое шоу.
Ну же. Давай уже.
Приходи, пока это слабое сердце еще не набралось храбрости.