Три короля. Как Доктор Дре, Джей-Зи и Дидди сделали хип-хоп многомиллиардной индустрией
* * *
Дидди тоже был готов зажигать. Заинтригованный возможностью быть исполнителем и антрепренером одновременно, он подал документы в колледж – его зачислили в Говардский университет в Вашингтоне, где исторически обучались черные студенты. Летом накануне первого курса он работал ассистентом рэпера и битбоксера Дага И. Фреша: на Volkswagen Rabbit с открытым верхом Дидди возил его одежду в химчистку и обратно [187].
В Говарде специальностью Дидди был бизнес, но куда больше его заинтересовали «факультативы»: организация вечеринок в Вашингтоне и дома – по выходным или на каникулах. Дидди вписался в нью-йоркскую хип-хоп-сцену, появившись на подтанцовках в одном из клипов Фреша и втеревшись в доверие к влиятельным людям на своих вечеринках. «Мы все начинаем со дна, – заявил мне однажды Дидди. – Мне кажется, что люди верили в меня, потому что… я был довольно крутым» [188].
Благодаря сочетанию уверенности и целеустремленности он стал стажером Uptown Records. Этот лейбл в 1986 году основал Андре Харрелл, покинув Def Jam. Дидди привел ныне покойный рэпер Дуайт Майерс (Хэви Ди), его знакомый из Маунт-Вернона. Дидди сразу произвел впечатление: однажды Харрелл попросил его заправить машину, а он еще помыл ее и пропылесосил [189]. Каждый четверг Дидди просыпался ни свет ни заря, садился на поезд из округа Колумбия в Нью-Йорк, работал два полных дня на Харрелла, а потом возвращался в Говард. Зачастую большую часть поездки он проводил в туалете, чтобы не платить за билет.
В 1989-м Харрелл нанял клубную промоутершу Джессику Розенблум и поручил ей закатить вечеринку: альбом Хэви Ди стал платиновым. «У меня тут новый стажер появился, он тебе наберет, – сказал Харрелл. – Мелкие поручения можешь отдавать ему, он тебе поможет, если что». Услышав голос парнишки по телефону, Розенблум смутилась. «Я буквально не могла понять, что он говорит. – вспоминает она. – После разговора я считала, что поговорила с Таффи, новым стажером Андре» [190]. Скоро она познакомилась с Паффи поближе и в нерабочее время по его просьбе показывала все «дикие» ночные заведения Нижнего Ист-Сайда [191]. Розенблум представила Дидди друзьям из тусовки, и он стал проникаться их знаниями и стилем. «Помню, тогда Паффи носил такие пошловатые солнечные очки, и я говорила ему: „Тебе бы помоднее очки найти“, – вспоминает Розенблум. – Теперь у него крутейшие очки» [192].
Все еще будучи студентом Говарда, Дидди услышал, что в Uptown Records освободилась должность главы отдела артистов и репертуара (A&R) – то есть ответственного за поиск новых талантов. Харрелл публично заявил, что хочет сделать из Uptown лейбл с «печатью крутизны гарлемских хастлеров». Дидди понимал, что идеально подходит Харреллу: он был из Гарлема, и его было не остановить. Он позвал босса на обед и за едой попросил дать ему работу. Вскоре он забрал документы из Говарда, переехал в Нью-Йорк и устроился в Uptown на полную ставку [193].
«Порой люди становятся успешными и знаменитыми, потому что им везет: одно цепляется за другое, – говорит Розенблум. – А бывает так, что люди просто прут вперед, несмотря ни на что, до тех пор пока не окажутся на самом верху. И для меня Паффи – один из таких людей» [194].
* * *
Дзынь!
«Давно собираюсь обсудить, как сделать, чтобы эта штука как-то перестала звенеть, – говорит Фэб после того, как его свежую мысль в очередной раз прервал пешеход, наступивший на крышку металлического люка, ведущего в его студию. – Вчера вечером работал тут, и у меня было чувство, что в конце концов кто-нибудь да провалится в эту херню» [195].
За два часа мы успели обсудить первые двадцать лет истории хип-хопа и умяли несколько сэндвичей. Когда мы в конце затрагиваем тему подъема гангста-рэпа, Фэб слегка отклоняется от темы, но быстро возвращается обратно.
– Увлечение гангста-жанром – часть американской культуры, – рассуждает он. – Как по мне, концепция гангста лежит в самой основе Америки: «Мы приедем сюда, отожмем землю у коренного населения, привезем черных, чтобы они пахали на нас задаром, то есть стали бы нашими рабами, и построим на этом великую экономику». Разве это не гангста?
Фэб делает паузу.
– Наверное, единственное, что можно сейчас добавить, – это вообще самое интересное в музыкальной хип-хоп-культуре… Это первый вид бизнеса после сегрегации, в котором черные стали играть действительно важную роль. Раньше, основываясь на том, как была построена Америка, черные бизнесмены во времена сегрегации не могли работать с другими американцами.
И вот тут-то в игру вступают три короля.
– Прежде всего эти люди извлекли настоящую выгоду из существующей парадигмы американского капитализма, – продолжает он. – И это по-своему здорово, потому что раньше такого не случалось… Они ухватили кусок побольше.
Глава 3
Плохие парни«Сегодня я кое-что услышал по радио, – говорит Брэнсон Белчи, сидя в тускло освещенном манхэттенском баре на углу 109-й улицы и Коламбус-авеню. – Я пытался это как-то осмыслить, расшифровать и понять, что это значит. В смысле, понять эту музыку. Обычно в музыке есть какое-то чувство… Она что-то пробуждает в тебе… Во многом из того, что я слышу сегодня, ребятки не говорят ничего… Они просто издают звуки» [196].
Он крутит в руках бокал мальбека. Обстановка подходящая и сочетается с его пуховиком цвета шампанского: больше известный как Брэнсон Би, он считается неофициальным «сомелье» хип-хопа. Дредастый коренной житель Гарлема рос с праотцами хип-хопа вроде Кёртиса Блоу и гангстерами вроде Фрэнка Лукаса. (Брэнсон работал консультантом на съемках фильма «Американский гангстер».) И он был одним из первых, кто принес элементы роскоши – например, Dom Pérignon и Cristal – в мир Джея-Зи, Дидди и Ноториуса Би Ай Джи.