Малышка

Я вижу, что ей немного неловко, но убирать руки этого мелкого она не спешит.
— Всё в порядке, кукла?
Куда блевать?
Арина растерянно смотрит на меня, а я стараюсь не подавать виду, что меня сейчас стошнит. Я привык к маленькой Арише, к девчонке-подростку, к наивному взгляду и доверчивости. А к этой Арине я привыкнуть не могу. Особенно к тому, что появился кто-то, кто может целовать её в шею у всех на виду.
— Всё хорошо, Влад, — она кивает ему и улыбается, — я приду сейчас, иди к остальным. Это мой знакомый, все о’кей.
М-м. Знакомый. Не лучший друг, с которым мы прошли огонь и воду. Не парень, в которого я была влюблена по уши. Не хотя бы просто старый друг. Знакомый.
Кажется, я понял, что чувствовала Арина, когда я отшивал её в том ресторане.
Не понимаю, правда, отчего мне так хреново, но хреново жутко. Не нужно было идти в чертов клуб.
Короткостриженный или, как его назвала малышка, Влад, ретируется, напоследок что-то шепнув Арине на ухо, и она тут же облегчённо вздыхает, на пару секунд опуская голову.
— Кукла? — мой тон сквозит сарказмом и неким презрением, и я отдаю себе отчёт в том, что жуткий эгоист. — Серьёзно, кукла?
— Не нравится? — спрашивает она с вызовом, приподнимая бровь.
— Не нравится, — тон холодный, как кубик льда, и я понимаю, что мы ступили не на ту дорожку… — Малышка тебе идёт больше.
— Но я больше не малышка.
— Больше нет, — киваю, хотя в мыслях крутится, что для меня она всегда будет малышкой.
— Только уже это не имеет никакого значения, — её улыбка слишком грустная, чтобы я поверил в то, что ей плевать на меня. Тем не менее она встаёт со своего стула, собираясь уходить, а мне почти жизненно необходимо остановить её.
— Ты не ответила ничего по поводу встречи, — хватаю её за запястье, разворачивая к себе, и она почти утыкается носом в мою грудь. Попалась.
— Я на глупые предложения отвечать не собираюсь, — шёпот еле слышно из-за громкой музыки.
— Оно не глупое, вполне нормальное. Оставь свой номер, малышка, что в этом такого?
— Я. Больше. Не малышка, — произносит холодно, а потом вырывает руку из цепкой хватки и убегает через толпу, даже не обернувшись.
    
12. Идиот
Арина
 
Сижу, потягивая через трубочку кокосовый коктейль, и морщусь, потому что, на самом деле, ненавижу кокос. Правда, Влад об этом не помнит, поэтому заказал мне именно его, пока я танцевала и выигрывала безлимит в вип-зону. Хочется поморщиться, психануть, бросить бокал в стену и уйти в общагу, но я продолжаю копаться в своих мыслях и делать вид, что слушаю рассказы своей компании. А я не слушаю. Я не могу успокоиться и отойти от встречи и разговора с Максом.
Он и правда думал, что я брошусь к нему на шею и соглашусь встретиться с радостью на душе? Кретин. Всегда был жутким эгоистом, жалко только, что в свои пятнадцать я этого не понимала.
Внутри бушуют злость и обида, я даже не слышу клубной музыки и не чувствую руку Влада, лежащую на моем бедре. Не могу выбросить из головы лицо Макса, сквозящее злостью, когда подошёл Влад и поцеловал меня.
Я не знаю, что чувствую к нему, та любовь осталась в прошлом, в Воронеже, сейчас я совершенно другой человек, но отчего-то все равно дико паршиво. Именно поэтому я заказываю ещё один коктейль, а потом ещё и ещё, и не замечаю, как оказываюсь в уборной, прижатая к стене сильными руками Влада. Разум проясняется, когда он расстёгивает пуговицу на шортах и проникает рукой под ткань, касаясь плоти через трусики. Мне вдруг становится дико тошно от самой себя, потому что та милая и нежная Арина не должна была вырасти в то, что выросла. Но меня сломали в самый ответственный момент жизни, поэтому я и стала такой… Правда же?
Я отталкиваю Влада, но, кажется, он пьян ещё сильнее меня. У меня неподготовленный организм, я никогда не пила слишком много, поэтому руки не слушаются и у меня едва хватает сил, чтобы стукнуть кулаком по спине Старцева.
— Да отпусти ты, ну твою же мать! — язык немного заплетается, но получается вполне понятно.
— Что такое, кукла? — зло отвечает Влад. Он не любит, когда его отрывают от дела, особенно когда внутри есть хоть немного алкоголя. Мне становится почти страшно. До чего я докатилась?
— Я… — мнусь, но все же ещё раз надавливаю на грудь Влада, отталкивая, — я не хочу, прости, мне очень плохо.
— Плохо? — он поднимает бровь и вдруг резко прижимается ко мне пахом, демонстрируя каменный стояк. — А это мне куда деть предлагаешь?
И мне в очередной раз становится тошно.
Я с силой отпихиваю его и чувствую, как по щеке катится слеза. Неужели я похожа на шлюху, которая может обслужить парня в туалете клуба, только потому, что ему нужно избавиться от стояка?
Открываю дверь, пошатываясь, и врезаюсь в грудь какого-то парня, тут же позорно расплакавшись. Чёрт возьми, это самый ужасный день из всех, что только мог быть.
— Кукла, ты уверена? — доносится в спину, но я не могу обернуться, потому что парень, в которого я врезалась, крепко прижимает меня к себе. Я молюсь, чтобы это был Дима из нашей компании, а не какой-нибудь урод, который сделает со мной что-то похуже, чем собирался Влад.
— Малышка, он сделал тебе что-то?
Я даже забыла, что он здесь…
Отрицательно качаю головой и полностью расслабляюсь, почувствовав себя в безопасности. Я полная идиотка, что решаю довериться Максу, наверное, но уезжать с Владом мне совершенно не хочется.
Я помню, что он поднимает меня на руки, а дальше…
Остаток вечера ускользает из моей памяти…
***
Больно. Голова раскалывается, мне кажется, что легче сдохнуть, чем вытерпеть это мучение.
Я не могу оторвать голову от подушки, не могу раскрыть глаза, не могу даже нормально пошевелиться. Могу только громко застонать и зашипеть от новой волны головной боли.
В глаза ярко светит солнце, я жмурюсь даже с закрытыми веками, но тут же напрягаюсь, вспоминая, что в моей комнате в общаге не солнечная сторона. И в комнате Влада тоже.
Где я, черт возьми?
С пятой попытки разлепляю веки и хмурюсь, понимая, что я не в общаге. Потому что таких комнат там точно нет. Это какая-то спальня, причем хорошо оборудованная и, судя по вещам, которые я успеваю заметить, мужская.
Да где я, блин?
Пытаюсь встать, а тело предательски не слушается и дико болит, но, преодолевая дискомфорт, все же поднимаюсь, обнаруживая на себе мужскую длинную футболку и, слава богам, бельё. Это немного радует, учитывая сложившуюся ситуацию, но полностью расслабляться не спешу: я все ещё черт знает где и все ещё в одной мужской футболке, пусть она и сидит на мне, как платье длиной чуть выше колен.