Отступник-2

Хлоп-п!
Вырвавшиеся сквозь мелкие отверстия глушителя газы сдули газету, и руку с бульдогом окутало облако порохового дыма.
— Тревога! — взревел капитан, выхватывая из кобуры револьвер.
Что характерно, прятаться он не спешил. Особенность этого мира. Амулет это даже не бронежилет, а куда эффективней. Вместо удара свинца, распределяемого бронепластиной по большой площади и ощутимого толчка, всего лишь лёгкий тычок. А потому, никаких негативных ощущений, и чувство полной защищённости. Бульдогу же потребуется минимум три попадания, чтобы пробить «Панцирь» даже в один карат, каковыми тут попросту не пользовались.
Но это с обычными пулями. Полицейский успел только приподнять клапан кобуры, когда револьвер в моей руке хлопнул второй раз. «Пробой» наконец справился с щитом, ноги капитана подогнулись, и он осел на пол, словно из него выдернули стержень.
Одновременно с этим я потянул из кобуры «Коловрата». О скрытности говорить уже не приходилось, а потому лучше быть во всеоружии. В нем так же «Пробои», которые хотелось бы поберечь, но делать нечего, хауду доставать слишком долго, да и с количеством зарядов у него всё не слава богу.
В дверь выскочил ещё один офицер, погоны я не рассмотрел, попросту некогда. Так как он был уже с оружием в руках, и сориентировался едва выбежав из двери. Грохнул выстрел. Я ощутил тычок, и выстрелил в ответ. Странное дело, но ему хватило одного единственного попадания.
Снизу послышался топот ног, и на лестнице появился дежурный унтер. Недолго думая, я выстрелил в него из «Коловрата», контролируя коридор с помощью бульдога. Этот завалился на перила, скорее всего на нем был стандартный амулет.
Распахнулась очередная дверь, и в коридор выбежал ещё один офицер, на этот раз, как и я, хаднаги, я выстрелил, но промахнулся. Пуля попала в дверную коробку, и выбив мелкую щепу ударила в откос, прикрытый деревянной декоративной панелью..
Офицер пальнул в ответ, и его пуля увязла в моём «Панцире». Вторым выстрелом я не промазал, но проломиться сквозь его защиту не получилось. В очередной раз мы выстрелили вместе. И вновь обменялись попаданиями. Только он не сумел причинить мне вреда, а вот я вогнал пулю точно ему в грудь. И судя по тому как он свалился замертво, в «Пробое» всё ещё оставалась Сила, высвободившаяся при преодолении защиты противника.
Последний патрон в барабане я вогнал во вбежавшего с крыльца караульного. На нем так же оказался стандартный амулет, а потому одного попадания хватило за глаза.
Спускаясь по лестнице рванул полу мундира, вырывая пуговицы с мясом. Сунул разряженный бульдог с глушителем за пояс, и перебросив «Коловрат» в правую руку, левой выдернул хауду.
Едва успел перевооружиться, как в коридор выскочило сразу трое, двое справа, и один слева от лестничного марша. И тут же зазвучали выстрелы. Причём в руках у одного из них оказался дробовик и он пальнул дуплетом. Я ощутил как по телу щедро сыпанули горохом прилетевшей кучей картечи, и тычок, от револьверной пули.
Обоих заволокло молочно-белой непроницаемой стеной дыма, а потому вторая револьверная пуля, пущенная уже вслепую, прошла мимо, вжикнув рядом с лицом и с глухим стуком войдя в деревянную панель облицовки стены.
Офицер слева так же успел выстрелить дважды. Ввиду специфики этого мира, револьверы с самовзводом тут получили куда большее распространение, чем в других. Ну и конечно же местные отдавали должное энергии выстрела. А ещё, не устану повторять, многие аборигены не палили бездумно лишь бы выстрелить, и самому не оказаться в роли мишени. Зная о собственной защищённости, действовали они куда хладнокровней, и стреляли точнее.
Я почувствовал очередной тычок, а в следующее мгновение моя грудь взорвалась адской болью, дыхание перехватило, из глаз брызнули слёзы, а взор заволокло красной поволокой. А ещё, я ощутил холод, который явственно исходил от разрядившегося амулета. Сам не понимаю, как сумел выстрелить от бедра из хауды при этом не промазав, пусть нас и отделяло не больше семи шагов. А главное, как не вывернуло из руки обрез дробовика.
Противник сложился пополам, поймав стреловидную пулю в живот. Не в силах устоять, я отступил на шаг и упёрся поясом в перила. Боль мне удалось купировать до вполне терпимой. Правда, при этом я серьёзно потерял в подвижности. Плюсом к этому не прошедшее бесследно попадание в грудь. Несмотря на приглушенные болевые ощущения, со спазмами и общим состоянием раненого тела я ничего поделать не мог.
Но несмотря на это, поднести «Лекаря» к подбородку, для меня всё же не составило труда. По телу пробежала волна наслаждения, после чего боль моментально исчезла, словно и не было. У меня на мгновение даже голова пошла кругом.
На всё про все потребовалось меньше пары секунд. Из белой стены порохового дыма выскочил один из офицеров с револьвером наизготовку и выстрелил в меня. Как ни краток был перерыв, этого хватило, чтобы мой «Панцирь» втянул в себя немного Силы, чтобы противостоять револьверному выстрелу. Вот если бы дробовик, тогда совсем другое дело. Почувствовав тычок, я выстрелил в ответ из хауды. Офицер нелепо взмахнул руками и повалился на пол.
В полицейского выскочившего следом с уже перезаряженным дробовиком, я выпустил две пули кряду из «Коловрата». Навести на меня стволы бескурковой вертикалки двенадцатого калибра он не успел. Ноги его подогнулись и он рухнул на колени. Ружьё всё же грохнуло, но на этот раз картечь прошла стороной, и ударила в побеленную стену высоко над моей головой.
Мелькнула было мысль прихватить с собой дробовик. Что ни говори, а со стреловидными пулями дальность прицельного выстрела серьёзно так возрастёт, и я смогу огрызнуться даже вооружённым винтовками. Вот только одно «но». Я пользовал патроны с наибольшей длинной в семьдесят шесть миллиметров, получивших распространение сравнительно недавно. А эти патронники могли быть рассчитаны коротыши в шестьдесят пять. Терять же время надеясь на удачу затея не из лучших.
— Уходим, — бросил я, убирая револьвер в кобуру, и переламывая хауду.
И в этот момент из короткого коридора первого этажа выбежали сразу двое рядовых, с карабинами наперевес. Дистанция плёвая. Мужики матерые, и в драке злые, что было прекрасно видно по их облику. Благодаря «Кошачьему глазу», меня ничуть не смущало неровное освещение газовых фонарей. Картинка была конечно в серых тонах, но от этого не менее чёткая. И я видел их уверенный взгляд, и жажду порвать того, кто осмелился заявиться в управление с оружием в руках.
Самое паршивое то, что мой амулет ещё не успел напитаться Силой от «Зарядника». При стрельбе в упор он отразит одну пулю, но вторая уже наверняка вопьётся в меня. Хауда небоеспособна, револьвер в кобуре. Я конечно потянулся за ним, но уже сознавал, что не успеваю.
Настя, всё это время не выказывала активности, а совсем даже наоборот, демонстрировала растерянность. Как она тогда сказала, мол, стрелять умеет, но в людей пока не приходилось. И в перестрелках ей так же принимать участие не довелось. Хорошо уже то, что чётко выполняла моё распоряжение держась в стороне и не мешая мне.