Самая белая ночь
– Отец пишет. Предлагает сейчас встретиться с ним и его семьей, всем вместе пообедать. Вроде как прощальный обед, потому что я съезжаю.
– А-а-а, – немного разочарованно протянула я, – у тебя планы. Значит, на сегодня уборка отменяется. Ну, ничего, я сама подготовлю комнату к твоему переезду. А то как-то негостеприимно с моей стороны тебя напрягать…
– Наоборот, – перебила меня вдруг Агния, – у меня никаких планов. Показывай, где у тебя тазики, тряпки и что нам еще нужно для уборки.
Я, конечно, слегка обалдела. Не думала, что Агния предпочтет встрече с семьей генеральную уборку, но обрадовалась.
– Пойдем переоденемся, – потянула я ее за руку, – дам тебе домашние шорты и майку. Все чистое. Ой, ты, наверное, голодная? Можем еще пиццу заказать. Только мне до вечера успеть надо, у нас в универе отчетный концерт… Ректор будет с торжественной речью выступать. Потом танцы, банкет… Ты поможешь мне собраться?..
– Варя, ты всегда так много болтаешь? – спросила Агния, негромко рассмеявшись.
Я снова растерялась.
– Ой, не знаю. Наверное. Не замечала, – засмеялась я в ответ.
Переодевшись, мы взялись за работу. Постепенно Агния расслабилась и стала более открытой. За разговорами время летело незаметно. Мы разобрали половину кладовки. Обнаружили в ней еще одно старинное красивое зеркало, которое Агния тут же забрала к себе в комнату. Протерли батарею, плинтусы, пол… Жора вдруг заиграл какую-то новую быструю мелодию, и мы с Агнией, удивленно переглянувшись, рассмеялись.
Пока Агния мыла окна, я, забравшись на стремянку, протирала пыль на плафонах бронзовой люстры. Она была красивой, тяжелой и отлично подходила к новому зеркалу.
– Вот это красота! – то и дело восторгалась я. Комната оживала на глазах. Мы перетащили пионы с кухни и поставили их на небольшой столик. Здесь было больше света.
Я напевала себе песню под нос, когда Агния, стоя на подоконнике, вдруг сказала:
– Из парадной дома напротив вышел парень, и он пялится на меня.
– Какой еще парень? – быстро спросила я.
– Светленький такой, высокий, – начала описывать Агния, – стрижка короткая, прикид ничего такой… Это и есть твой Кушнер?
Я молнией спустилась со стремянки, едва с нее не навернувшись, и тоже выглянула в окно.
Конечно, это был Назар. Стоял под нашими окнами и, щурясь от солнца, нагло разглядывал Агнию. А она так стояла во весь рост – босая, с грязной тряпкой в руках – и с интересом рассматривала Кушнера в ответ. Мутные капли струйками стекали по стройным ногам. Назар и Агния замерли друг напротив друга, как самец и самка в брачный период в дикой природе. Я рассердилась сама не знаю почему. Наверное, все еще злилась из-за глупого розыгрыша с лазерной указкой.
Тогда я высунулась из окна, пытаясь заслонить собой Агнию. Еще немного – и с подоконника бы нечаянно ее столкнула.
– Чего надо? – не слишком вежливо крикнула я Назару. Двор был пуст, только воробьи весело чирикали на карнизе. – Что вылупился?
– У нас новая соседка? – громко поинтересовался Назар.
– У меня новая соседка, – поправила я. – А ты шлепай, куда шлепал.
– Познакомишь? – все так же нагло щурясь, спросил Кушнер.
Агния продолжала стоять на подоконнике и переводить растерянный взгляд с Назара на меня.
– Отвали! – грубо ответила я, злясь все сильнее.
– Мечетина, ты не могла бы голову немного в сторонку наклонить! – продолжил выводить меня из себя Назар. – Из-за твоей пышной шевелюры я ноги прекрасной соседки не вижу.
– Вот нахал! – возмущенно сказала Агния.
– Не представляешь себе какой, – подняв голову и посмотрев на нее снизу вверх, проворчала я. – Ничего, сейчас он рассмотрит тебя как следует.
– Ты о чем? – удивилась Агния, собираясь слезть с подоконника. Но я тут же схватила ее за тонкую щиколотку.
– Погоди секунду, – попросила я.
Назар между тем достал сигареты и зажигалку. Прикурил. Но уходить, похоже, не собирался.
– Так ты подойди поближе, разглядишь, – сказала я уже немного вежливее. Подперла голову руками и доброжелательно захлопала глазами.
– Правда, что ли? – удивился Назар. Вот идиот.
– Конечно! – заверила я.
– Слушайте, я вам не девица в витрине на улице Красных фонарей, – начала сердиться Агния.
Но я только зашипела на нее:
– Шшш!
А потом снова повернулась к Кушнеру и улыбнулась:
– Не только же на меня тебе пялиться.
– Да, у тебя я уже все видел, – заявил Назар.
Я вспыхнула. Ну что за гаденыш?
Назар направился к нам. Когда он подошел ближе, я быстро перевернула таз с грязной вспененной водой, и его содержимое вылилось на соседа. Если бы у Кушнера была реакция похуже, то он оказался бы облит с головы до ног. Но Назар успел отскочить в сторону. Однако вода попала на его модные белые кроссовки… и сигарета в руке погасла. Таз громко загромыхал, прокатился по двору пару метров и остановился.
– Мечетина, ты сдурела? – заорал Назар.
Жора даже на фортепиано перестал лабать. Повисла тишина. Лишь воробьи продолжили щебетать. Агния быстро слезла с подоконника и, перевесившись так же, как и я, озадаченно смотрела теперь вниз на Назара.
– Курить – здоровью вредить, – проворчала я.
– Чего? – сердился Назар. Поднял голову, и я увидела, что вода и на лицо ему попала. Со светлой челки стекала вода.
– Минздрав тебя предупреждал! – выкрикнула я, потянувшись к оконной створке. Агния быстро схватилась за другую, и мы синхронно закрыли окно.
– Ты сумасшедшая, – вынесла вердикт Агния. И я не смогла понять: с осуждением или восхищением она это произнесла.
– Есть немного, – скромно отозвалась я. – Когда Назар свалит, надо будет за тазиком спуститься, а то у меня второго нет.
Агния продолжала растерянно смотреть на меня. Да, мой поступок был детским. Но такая уж я – сначала сделаю, а потом думаю.
– И все-таки, когда будешь перевозить вещи, захвати с собой шторы от этого извращенца, – повторила я.
Агния продолжала задумчиво молчать.
– Ну что? Вот так и живем, – растерянно развела я руками. – Велком ту хоум.
* * *
Покончив с уборкой в комнате Агнии, мы заказали пиццу. Ели ее, сидя на крыше и вытянув голые ноги. Солнце ласково припекало. После обеда Агния засобиралась домой, а я принялась наряжаться на отчетный концерт в универ.
– Поможешь мне? – снова попросила я.
Агния показалась мне очень стильной. Такие девчонки шарят. Правда, стиль ее был очень далек от моего – уж больно сдержанный и строгий. Я же любила одеваться ярко и привлекать к себе внимание. Мама говорит, что у меня и без этого слишком запоминающаяся внешность, мне быть бы чуточку поскромнее. Но я обычно только отшучиваюсь. А чего скромничать? Жизнь одна, и взять от нее нужно по максимуму.