Зеркало любви

– Доброе утро, Давид.

Кухня была огромной, метров тридцать, наверное, и разделена на две зоны, отделенные друг от друга барной стойкой. Никаких ступенек, никаких перепадов высоты. Теплый пол из какой-то плитки под камень, зона метров в пятнадцать отдана под столовую – и здесь вальяжно расположились здоровущий стол из ореха и резные стулья, явно из того же дерева. Это вам не ДВП.

Вторая часть кухни, отделенная стойкой, отдана под рабочую зону и набита под завязку кухонной техникой – от посудомойки до хлебопечки. Один холодильник выглядит так, что хоть быка запихивай.

Основные цвета – золотистый и темно-коричневый, кухня светлая, легкая, все на своем месте. Кто бы ни занимался обстановкой – поработал он на совесть, одни занавески из плотного желтого шелка с кистями чего стоили.

Надо отдать должное господину Асатиани – он встал. Беська покосилась на Малену и недовольно мявкнула – это что такое? Ты чего тут нашему интиму мешаешь?

Герцогесса проигнорировала наглую кошатину.

– Доброе утро, Малена.

– Я правильно понимаю, что я у вас в гостях?

– Абсолютно. Тебе вчера стало плохо в машине, я вызвал врача, но тот сказал, что все в порядке, ты просто переволновалась.

– Да, наверное.

Давид чуть улыбнулся. Сегодня он выглядел совершенно несолидно и… сексуально?

Да, наверное, это подходящее слово. Простые синие джинсы в потертостях – не по воле дизайнера, а потому что старые, они родные, домашние, и в них уютно, – белая футболка без рисунка, обтягивающая мышцы и открывающая руки, растрепанные черные волосы, босые ноги…

«А он красивый», – подала голос Матильда. Но Малена и сама это видела.

– Я разговаривал с Антохой, у тебя неделя отпуска, ты лежишь дома, лечишься.

– Спасибо.

– Ходить можно везде, свою спальню и кабинет я запер. Не в том смысле, я тебе доверяю, но…

– Неприятно, когда кто-то чужой копается в твоих вещах.

Давид кивнул.

Малена не обиделась. Дай ей волю – она бы поступила так же. Ее дом – ее крепость, и раз уж ты сюда добровольно кого-то впускаешь – установи границы. Сразу. Чтобы не пришлось загонять в них гостя уже принудительно.

– Еда в холодильнике, готовить и убираться приходит Анна Ивановна, я ее предупредил по телефону, но сегодня она не придет. Она бывает по вторникам и пятницам. Да, вот этим компьютером можно пользоваться.

Малена покосилась на белоснежный агрегат с известной эмблемой на крышке.

– Спасибо…

– Никому не открывай, кроме меня, можешь всех выпроваживать сразу. Если что – звони. Полежишь отдохнешь, мелодрамы посмотришь…

Лицо Малены выразило такой откровенный ужас…

Целый день пялиться в телевизор?

Это жестоко!

Безусловно, есть люди, для которых это предел мечтаний: лежать, пялиться в телевизор, а еще рядом можно пиво поставить и рыбку соленую. И чипсы, и орешки, и… и вообще – зачем с кровати слезать? Своей жизнью жить? Так чужая-то меньше болит.

Давид фыркнул.

– Я понял. Ты тоже трудоголик.

Малена не стала уточнять, кого еще господин Асатиани причислил к трудоголикам, она молча кив- нула.

– Тогда… чем бы тебя занять… о! Придумал! Ты в «Архикаде» работаешь? Или в «Свит хоуме»?

Матильда кивнула. Малена об этих программах представления не имела, а вот Матильда интересовалась. Правда, на лицензионные версии денег не было, но с пиратскими версиями она повозилась. Можно и карандашом на бумаге рисовать, конечно, но в компьютере интереснее. Там и смоделировать можно, вон, даже «Икея» свою программу разработала[10].

– Работаю.

– Отлично. Я сейчас сброшу проект дома, а с тебя по три-четыре варианта дизайна для каждой квар- тиры.

Матильда аж рот открыла.

– А сколько там квартир?

– Немного. Всего шестнадцать. Это элитный дом.


Матильда понимающе кивнула. Что ж, шестнадцать квартир – действительно немного. Но зачем?

– А зачем нужны мои рисунки?

– Почему бы не попробовать? Будем предлагать квартиру с проектом обстановки, – отмахнулся Давид.

«Нам нашли занятие, чтобы мы под ногами не путались», – прокомментировала Матильда.

«Это повод его отвергать?»

«Нет. Я же тебе обещала показать разные стили, вот, посмотришь…»

Малена улыбнулась.

– Спасибо.





* * *


Позавтракали Малена и Давид вместе. Как оказалось, господин Асатиани неплохо умеет готовить омлет с ветчиной и так же неплохо умеет подкармливать кошек.

Мелкая серая зараза продавала и хвост, и уши, и душу за кусок ветчины. Еще и на хозяйку поглядывала, мол, морят тут некоторые голодом бедных котят, пармской ветчинки не дают, спасибо, хоть кота себе понимающего нашла…

Надо бы оттаскать паршивку за шкирку, но у Малены рука не поднималась.

Потом Давид уехал, а Малена подумала пару минут и позвонила Антону.

– Да?

– Антон Владимирович…

– Малена?

– Д-да…

– Ты себя как чувствуешь? Не тошнит, голова не кружится?

– Нет. Спасибо вам огромное, Антон Владимирович! Если бы не вы, мне бы вчера очень плохо пришлось.

На том конце радиоволны (с обычными телефонами все понятно, там провод, а вот что у сотовых?) немного помолчали.

– Не стоит, Малена. Так бы любой нормальный человек поступил на моем месте.

– Это мне решать, – отозвалась Малена. – Еще раз – спасибо. Я вам очень обязана, возможно, жизнью, а здоровьем – точно.

– У тебя неделя отпуска. Так и быть – больничный можешь не предъявлять, зарплату я сохраню. Давно у тебя такие терки с предками?

– Либо пятнадцать лет – либо месяц, как лучше?

– Не понял?

– Я отца видела в последний раз в возрасте двух лет. Сами понимаете, ни о каких родственных чувствах там речь не идет. Около полугода тому умерла бабушка, мой единственный родной человек, и вот – объявились на наследство.

– Угу, понятно.

– А в борьбе за деньги все средства хороши.

– Никто и не спорит, – согласился Антон. – Все, отдыхай неделю, и на работу в понедельник.

– Хорошо. Спасибо, Антон Владимирович.

– Пока.

– До свидания.

Телефон пискнул и умолк. Малена погрозила Беське пальцем.

– Учти, поросюшка плюшевая, мы тут не навечно. Советую не привыкать к ветчине, а то жить грустно будет.

Кошка мурлыкнула в ответ. В зеленых глазах читалась искренняя уверенность в своей неотразимости. «Это вас, дам-с, можно менять по десять раз на дню. А нас, кошек, любить надо. Уважать и обожать. Так что вы, мадемуазель, не знаю, а я тут решила навечно поселиться».