Зажечь небеса

– Ты слишком много думаешь, Уэс, – заметил Пол. Он вернул мне мой стакан пива и чокнулся со мной своей содовой. – Позволь поздравить тебя первым.

Его оптимизм не прогнал грызущую меня тревогу.

Приехали Дрейки, а следом за ними Джефферсон и Кассандра. Кассандра была на шестом месяце беременности и постоянно прикрывала живот руками, как будто один вид алкоголя мог пагубно сказаться на ребенке.

Я отхлебнул пива, чтобы скрыть улыбку, но едва не расплескал янтарный напиток, когда увидел входящую в бар Отем. На ней было черное платье с белой отделкой по лифу и подолу. Волосы она собрала в свободный пучок, перевязанный золотистой лентой, но несколько прядей падали на плечи красивыми волнами.

Она заложила небольшой круг по бару, восторженно оглядываясь по сторонам, потом заметила меня и подошла.

– Прости, что я опоздала, – сказала она, целуя меня. – Поезда долго не было и… о боже, Коннор, это просто чудо… – Она уперлась коленом о стул, который я занял для нее, перегнулась через барную стойку и обняла Коннора, потом выпрямилась и поцеловала Руби в щеку.

– Это место – настоящее чудо. Просто не верится, как красиво. Поздравляю.

– Спасибо, Отем, – поблагодарил Коннор. – Чего тебе налить? Грушевого сидра?

– С удовольствием… – Отем запнулась. – Ты шутишь. У тебя есть грушевый сидр?

– Разумеется. – Коннор подмигнул и налил Отем пинту сидра. – У меня серьезное заведение, а не то, что ты подумала.

Отем отхлебнула сидра.

– Лучше, чем в баре «У Янси». – Она посмотрела на меня. – Всё в порядке, дорогой?

Я кивнул.

– Ага.

«Не-а. Ничего не в порядке. Всё ужасно».

Виктория Дрейк выдала короткую, довольно официальную речь, но в конце все же произнесла душевный тост за счастье Руби и Коннора. Потом слово взял мистер Дрейк. Я затаил дыхание, но отец Коннора похвалил сына, причем сделал это так искренне, что я не испытал желания прибить оратора. Дрейки гордились Коннором по-своему, однако главный триумф заключался в другом: Коннор больше не нуждался в одобрении родителей. Он был счастлив, его родители радовались, видя его живым и здоровым, – а это самое главное.

Когда все тосты отзвучали, Коннор посмотрел на меня и многозначительно поднял брови.

«Пора», – говорил его взгляд.

Вот только я не чувствовал, что пора пришла. Бар «У Дрейка» – отличное место, и всё же это бар. Я вдруг представил, как мое признание будет выглядеть со стороны.

«Ты сошел с ума, черт тебя побери совсем? Собираешься сделать предложение такой девушке, как Отем, перекрикивая шесть телевизоров, в то время как в зале пахнет жареными куриными крылышками?

Я резко махнул рукой и покачал головой. Коннор подошел ко мне и перегнулся через барную стойку, покосившись на Отем: она сидела в нескольких футах от меня и в данный момент увлеченно обсуждала с Полом политику.

– Я не могу, – сказал я. – Не здесь. Извини, старик, но… это твой вечер.

Вечер Коннора, не наш. И, несмотря на то, что я любил его как брата, нашу общую с Отем жизнь следовало начинать вдвоем – только мы двое. В конце концов, это очень важно, ничего важнее этого нет.

– Уверен?

Я хлопнул его по плечу.

– Я горжусь тобой, старик. Ты это сделал. Всё будет отлично, я чувствую.

– Ага, – согласился Коннор, внимательно глядя на меня, но потом улыбнулся. – Такое место не для нее.

– Да. Не для нее.

– Ну, ты всегда был экспертом в области романтики.

– Ты правильно меня понял. – Я подался вперед, Коннор перегнулся через барную стойку и быстро меня обнял. – Люблю тебя, старик.

– Я тоже тебя люблю. Ладно уж, выметайтесь отсюда.

Переговорив с Ма и Полом – Ма негодующе запричитала, Пол одарил меня понимающим взглядом, – мы с Отем покинули бар и окунулись в теплую ночь.

– Я рада, что ты решил уйти, – сказала Отем, пока мы двигались по Тремонт-стрит. – Бар Коннора мне очень понравился, но, честно говоря, спорт-бары – не мое.

Я мысленно возвел глаза к небу, потому что едва не испортил самый важный момент в своей жизни.

«Черт возьми, и что теперь?»

Плана Б у меня не было. В голову не приходило ничего умного и романтичного. Я даже нигде не забронировал столик и не договорился с официантом, чтобы тот принес бокал шампанского, в котором плавало бы кольцо. Проклятие, бриллиант совсем крошечный, Отем, наверное, проглотила бы кольцо вместе с шампанским и не заметила.

Я покосился на Отем: в своем черно-белом платье она выглядела ослепительно, на полных губах играла полуулыбка. В последнее время она постоянно так улыбалась. Я подозревал, что Отем даже не осознает, что улыбается. Просто ее счастье прорывалось наружу, и мне хотелось бы поймать его и сберечь, защищать Отем любой ценой до конца моей жизни.


Начиная с этой минуты.

– Отем…

– О, смотри, – воскликнула она. – Там открыто.

Я проследил за ее взглядом и увидел Бостонскую публичную библиотеку. Прожектора подсвечивали сложенное из серого камня здание в стиле неоренессанса, его огромные арочные окна сияли янтарным светом. Перед входом собралась толпа: наряженные в строгие костюмы и вечерние платья люди медленно выходили из здания.

– Похоже, там сегодня проходило какое-то мероприятие, – сказал я.

– Давай проберемся внутрь, – предложила Отем. – Просто посмотрим одним глазком. Я еще никогда не видела эту библиотеку ночью, и она такая красивая.

– Хочешь устроить библиотечную вечеринку?

Я улыбнулся. «Идеально».

– Да, черт возьми, – заявила Отем. – Мы даже одеты соответственно, никто ничего не заподозрит.

Мы перешли улицу и направились к входу. Отем сунула мне в руки свой клатч, и я проворно запихнул его себе за спину. Мы остановились перед швейцаром, который провожал людей и желал им спокойной ночи.

– Мне так жаль, но я забыла внутри свою сумочку, – сказала Отем. – Можно я сбегаю и заберу ее? Это займет всего минуту.

– Конечно, – ответил швейцар и посторонился, пропуская нас.

Я покосился на Отем, выглядевшую весьма довольной собой.

– Уже проделывала подобный трюк? Девушка, вас точно зовут Отем?

Она рассмеялась.

– Более или менее.

Мы вошли в главный зал библиотеки и остановились, пораженные, рассматривая высоченные пилястры, вознесшийся на немыслимую высоту потолок, расчерченный кессонами – в центре каждого кессона красовался цветок.

Вдоль стен стояли книжные шкафы, заполненные старинными книгами, и в зале витал едва уловимый запах старой бумаги. Два ряда деревянных столов протянулись до конца зала, на каждом столе стояли лампы с зелеными абажурами. Зал был залит приглушенным золотистым светом, за огромными окнами темнела ночь.

– Какая красота, – прошептала Отем.

– Неповторимая красота, – согласился я, не сводя с нее глаз.

Мы медленно двинулись по центральному проходу, любуясь мраморными бюстами и старинными светильниками. Нас никто не беспокоил.

– Напоминает мне нашу первую встречу, – сказала Отем. – В библиотеке Амхерста. Сначала ты был так холоден со мной, пытался меня уязвить.

– Ты мне понравилась, – выпалил я. – С первого взгляда.

Она улыбнулась, подошла к полке с книгами, вытащила старинный том в кожаном переплете, открыла его и перевернула пару страниц.

– Ты читал Айн Рэнд и сравнил чувства с миндалевидными железами.

– Верно, но сначала я читал не Рэнд, – заметил я, чувствуя ком в горле. – Я читал Уитмена.

Отем уставилась на меня.

– О, боже… Ты прав. Ты читал…

– Стихи, – проговорил я. – Я читал стихи.

Рот девушки слегка приоткрылся, она снова обвела взглядом читальный зал.

– Точно. И ты тоже мне понравился. А потом…

Потом появился Коннор, и наши жизни разошлись – каждый пошел своей дорогой, через темные леса, в которых, казалось, просто невозможно выжить. Однако все тропинки вели к этой минуте, они создали этот миг, и сейчас передо мной стояла эта прекрасная девушка, а моя душа снова обрела способность любить, хоть мое тело и было покалечено.

– Я не стал бы ничего менять, – даже если бы мог изменить прошлое, – сказал я, беря Отем за руку. – Ничего.

– И я тоже. – Отем поставила книгу обратно на полку. Ее глаза сияли. – Пойдем.

Мы вышли из библиотеки во внутренний двор: там находился фонтан, на котором замерла в танце грациозная статуя. Вдоль широкой дорожки зеленела трава, здание библиотеки было озарено прожекторами.

И мы были одни.

Я покатил свое кресло, и Отем зашагала рядом со мной; мы обошли вокруг фонтана. Подсвеченная снизу вода переливалась золотым и синим, эти отсветы отражались в глазах Отем.

– Иди сюда, – сказал я.