Зажечь небеса

Я крепче обнял подушку.

Моя способность сочинять стихи умерла, так какая разница, останемся мы друзьями или нет? Мне вовсе не обязательно рассказывать ей правду о тех письмах и стихах, ведь новых писем и стихов не будет. Мне больше нечего прятать.

«Без своих слов тебе нечего ей предложить. Ничегошеньки».

Она говорила, что в моем обществе чувствует себя легко и свободно – возможно, это чего-то да стоит.

Это немного, думал я, засыпая, но это всё, что у меня осталось.

Ϛ.

Утром понедельника пекарня «Белый султан» была набита под завязку. В прошлой жизни я бы наравне со всеми занял очередь, не обращая внимания на толчею. Теперь же я постоянно нервничал, боялся, что задену кого-то инвалидным креслом, чувствовал себя карликом, хотя совсем еще недавно возвышался над толпой.

Теперь, когда я сидел в кресле, на меня почти никто не смотрел.

Чаще всего люди скользили по мне взглядами и отводили глаза. Другие таращились, как будто силились понять, что со мной не так. Некоторые говорили со мной как с умственно отсталым. Мужчины называли меня «дружище» или «приятель». Женщины улыбались с жалостью, придерживая для меня двери, в их глазах никогда не мелькало влечения или обещания.

«Те дни навсегда закончились».

Мое сердце отчаянно забилось в груди, когда я увидел Отем – она была прекрасна и полна жизни, рыжие волосы собраны в пучок, но несколько вьющихся прядей ниспадали вдоль лица. Она работала за кассой, бегала взад-вперед, принося заказанную выпечку. Вот она наклонилась, чтобы взять круассан из застекленной витрины, и наши взгляды встретились сквозь стекло. Мое сердце отчаянно заколотилось в груди.

Ее глаза широко распахнулись, губы чуть приоткрылись, уголки рта поползли вверх, но потом ее красивое лицо слово окаменело, она повернулась к покупательнице. Очередь медленно продвигалась вперед, Отем то и дело бросала на меня быстрые, смущенные взгляды, пока не пришел мой черед заказывать.

– Кофе, пожалуйста, – сказал я.

Щеки Отем слегка порозовели, она быстро оглядела меня с ног до головы, вбирая взглядом мои джинсы и черную водолазку.

– Что ты здесь делаешь, Уэстон?

«Прошу помощи».

– Хочу с тобой поговорить.

– Сейчас? Я немного занята.

– После твоей смены.

– До конца моей смены еще четыре часа.

– Я подожду.

Она нахмурилась, уперла руки в бока. В ее светло-карих глазах мелькало множество мыслей – наверняка она думала о том, сколько раз пыталась поговорить со мной, а я ее отталкивал. Но я ее знал, знал ее сердце.

«Последний шанс – о большем я не прошу».

Отем надула губы, потом повернулась, чтобы налить мне кофе и протянула мне кружку.

– Будешь ждать здесь четыре часа?

– Да.

– Народу полно, тут негде…

– Уэстон! Mon homme tranquille!

Из-за прилавка появился Эдмон де Гиш и обнял меня за плечи. – Так приятно тебя видеть, друг мой.

– Я тоже рад вас видеть, Эдмон.

Огромный француз ослепительно улыбнулся Отем.

– Как хорошо, правда?

Девушка заправила за ухо рыжую прядь. Покупатель, стоявший у меня за спиной, громко вздохнул.

– Чем могу помочь? – спросил Эдмон. – Чего желаешь? Присесть за столик? – Он окинул свою переполненную пекарню оценивающим взглядом. Какой-то человек занял большой стол возле двери, предназначенный для инвалидов, и вольготно устроился за ним, поставив перед собой ноутбук и обложившись книгами. Эдмон бросился туда, как ястреб за добычей.

– О! Сэр! Не будете ли вы так любезны…

– Эдмон, подождите! – воскликнул я ему вслед. – Мы можем уместиться за столом вместе…

Слишком поздно. Эдмон выпроводил парня из-за стола и, радостно улыбаясь, поманил меня рукой. Чувствуя, как пылают щеки, я забрал свой кофе и сказал Отем:

– Тогда я буду вон там.


Она плотно сжала губы, чтобы скрыть улыбку, потом сдержанно кивнула.

– Если ты настаиваешь.

– О да, – провозгласил Эдмон, когда я подкатил к столу. – Это мне нравится.

Он ущипнул меня за щеку, затем разразился очередным отрывком из какой-то арии и вернулся за прилавок.

Раз уж мне предстояло как-то скоротать четыре часа, я достал собственный ноутбук и учебники. Ради визита сюда я прогулял занятия, но если Отем согласится меня выслушать, оно того стоило.

«Я готов вообще бросить универ ради возможности еще хоть раз посидеть рядом с ней».

Я сделал вид, что полностью погружен в изучение экономики, но цифры и факты сливались у меня перед глазами в нечитаемую массу. Мой взгляд постоянно возвращался к Отем. Несмотря на огромное количество народа, она не суетилась и ни разу не нахмурилась. Каждого покупателя она встречала улыбкой и постоянно перехватывала мои взгляды. На третий раз она подняла брови и уперла руки в бока.

Я тихо усмехнулся, прикрывшись учебником. Можно подумать, у меня был выбор: я не мог не смотреть на нее.

«Ты ослепительно красива, а я просто смертный мужчина».

Час спустя утренний наплыв посетителей немного спал, и Отем подошла ко мне, чтобы долить в мою кружку кофе.

– Ты голоден? – спросила она. – Принести тебе чего-нибудь?

– Всё хорошо.

– Точно, Уэстон? У тебя и впрямь всё хорошо?

Я поглядел на нее снизу вверх: она смотрела на меня пытливо, изучающе.

– Отем, я…

Девушка замахала рукой.

– Не отвечай. Подожди, пока я освобожусь и смогу уделить тебе всё свое внимание. – Она посмотрела на часы. – А это случится еще через три часа.

– Я подожду.

– Ты подождешь, – повторила она. – Извини, я просто…

– Что?

– Зачем ты здесь?

Я открыл рот, но она снова взмахнула рукой и мило покраснела.

– Не отвечай.

Я тихо рассмеялся, а Отем быстро вернулась за прилавок. Спустя два часа двадцать пять минут она снова возникла передо мной.

– Итак? – спросила она.

– Теперь я могу говорить?

– Да.

– Ты уверена?

Она поглядела на меня с прищуром, и я засмеялся. Боже, одно ее присутствие мгновенно разогнало черное облако, так долго довлевшее надо мной.

– Вообще-то это не смешно, – заметила Отем, скрещивая руки на груди. – Я рада тебя видеть, но мне это дается нелегко.

Улыбка мгновенно сбежала с моего лица.

– Я причинил тебе боль.

– Да, причинил.

– Прости. Мне нет оправданий, ты была права. Я был не в лучшем состоянии, когда…

Отем выгнула бровь.

– Вышвырнул меня из своей жизни? Дважды?

– Да.