Всепоглощающий огонь

Марс молча покачал головой, уставившись в пол.

– Приносим глубочайшие соболезнования, лорд Марс, – сказала Грейланд.

– Спасибо, мэм.

– Нам хотелось бы многое с вами обсудить, но, вероятно, причал для челноков – не слишком подходящее место. Не желаете ли вы отправиться с нами во дворец для продолжения беседы?

– Да, ваше величество. Но сперва я хотел бы попросить вас пойти со мной.

– Для чего, лорд Марс?

– На корабле есть кое-кто, с кем, полагаю, вам стоило бы встретиться.

– Они могут тоже отправиться с нами во дворец, лорд Марс. Как и остальные члены вашей команды.

– Спасибо, мэм. Но дело в том, что это не так просто.

Несколько минут спустя, кратко представив остальных, Марс вместе с Грейланд поднялся на мостик. С ними пошел гвардеец, но Грейланд кивком велела ему уйти. Тот нахмурился, но удалился.

– Марс, мне в самом деле жаль Ройнольд, – тихо сказала Грейланд. – Я знаю, что она значила для тебя.

– Спасибо… – Марс запнулся, а затем улыбнулся. – Я едва не назвал тебя Карденией при посторонних.

– Не стоит. Хотя мне нравится. Но лучше не надо.

– Запомню.

Грейланд огляделась вокруг:

– Я должна с кем-то встретиться?

– Да, – ответил Марс. – Месье Шенвер, можете выйти.

Появился Шенвер в окружении мерцающей дымки, что показалось Марсу чересчур театральным. Подойдя к Грейланд, которая удивленно уставилась на него, Шенвер изысканно поклонился.

– Здравствуйте, ваше величество, – сказал он.

Грейланд улыбнулась, не сводя с него взгляда, а затем совершила нечто, чего Марс никак не ожидал, – отвесила столь же изысканный поклон.

– Ваше величество… – обратилась она к Шенверу.

– Меня раскрыли! – с откровенной радостью воскликнул тот. – И как быстро! Ваш дорогой лорд Марс не подозревал ничего подобного.

– Он не знает того, что знаю я, – ответила Грейланд.

Шенвер повернулся к Марсу:

– Могу понять, почему она вам так нравится. Мне она тоже нравится, и даже очень.

– Гм… что? – пробормотал Марс.

– Ваш друг… – Грейланд снова посмотрела на Шенвера. – Прошу прощения, не знаю вашего имени?

– Тома Рено Шенвер.

– Ваш друг Тома Рено Шенвер – царственная особа. Король? Император? Великий герцог?

– Просто король, ваше величество.

– Всего лишь, – усмехнулась Грейланд.

– Я не императрица, как некоторые. Но у вас ведь это называется не «императрица»?

– Имперо. Независимо от пола.

Шенвер показал на Марса:

– И тем не менее он лорд, а его отец – граф.

– Вы усматриваете какую-то логику в аристократических титулах?

– Разумно.

– Вы король?! – спросил Марс у Шенвера.


– Да. Вернее, – Шенвер неопределенно махнул рукой, – был королем. Теперь я мертв, а власть сидящего на троне, по традиции, прекращается с его кончиной. К тому же меня свергли, и неясно, являлся ли я королем, когда еще был жив. Я считал, что да, но разве могло быть иначе?

– Я знаю некоторых, которым очень хотелось бы поступить так же со мной, – сказала Грейланд. – В смысле, свергнуть.

– На самом деле я был не против потерять трон, – заметил Шенвер.

– Что, не по душе королевская карьера?

– Зато появляется масса свободного времени. Вот только зачастую тебя хотят не только свергнуть, но и убить. На вас еще не покушались?

– Было пару раз.

– Ну, по сравнению со мной вы ребенок, – усмехнулся Шенвер.

– Если позволите… – вмешался Марс. – Как вы узнали, что он король? – спросил он Грейланд. – Или был королем?

Грейланд махнула рукой в сторону Шенвера:

– Потому что он стал вот этим.

– И как это связано с тем, что он был королем?

– У вас тоже есть нечто подобное, – сказал Шенвер Грейланд. – Столь же впечатляющее, столь же дорогостоящее, столь же неотъемлемое.

– У меня есть нечто под названием «Зал Памяти», – кивнула Грейланд. – Там пребывают все предыдущие имперо – по крайней мере, их воспоминания. Но с вами все по-другому. У них есть воспоминания, и они могут рассказать, что имперо думал или чувствовал, но эмоций как таковых у них нет. Но вы, похоже, тут весь, целиком.

– Да, я тут весь, целиком. Во всяком случае, так я это воспринимаю. Моя семья со временем усовершенствовала программное обеспечение. Возможно, у вас стоит его ранняя версия.

– Я всегда полагала, что оно было разработано по заказу Рахелы, нашей первой имперо.

Шенвер покачал головой:

– Если речь идет о той же самой технологии, что была у нас, то она появилась намного раньше, еще на Земле. Наши народы, ваш и мой, получили ее незадолго до Разрыва.

– До чего? – переспросил Марс.

– До Разрыва. Так мы называли событие, отрезавшее нас от Земли и сети ее систем, связанных течениями Потока, а также от вас. – Он взглянул на Марса и Грейланд, тупо уставившихся на него. – Что такое? А вы как его называете?

– Никак не называем, – ответил Марс. – Мы знали, что утратили контакт с Землей около полутора тысяч лет назад, но не подозревали, что у нее имелась своя сеть течений Потока.

– И что существовала другая, обособленная группа систем со своим набором течений, – добавила Грейланд.

Шенвер с едва заметной улыбкой посмотрел на обоих.

– Как интересно, – проговорил он. – У вас случились настоящие темные века. Вы обо всем забыли: о Разрыве, о нас, о Земле и ее системах.

– Вы знали о нас? – спросил Марс.

– Конечно знал, – ответил Шенвер. – Собственно, именно так я и оказался в вашем космосе. Формально мое пребывание здесь нарушает договор, но, так как возвращение домой стояло под вопросом, я готов был рискнуть. К тому же, если вы ничего не помните о вашем договоре с нами и с Землей, вряд ли мне стоит беспокоиться о его нарушении.

– У нас есть договор с вами?

– Да. Естественно, не со мной лично, а с Ассамблеей, частью которой является моя планета Понтье. Всего в ней двадцать систем. Есть еще Земная империя – пятнадцать систем. Ваше сообщество, которое вы теперь называете Взаимозависимостью, – это бывшие Свободные системы, которых больше, чем в Ассамблее или Земной империи. Зато населения в них меньше, поскольку в большинстве наших систем имелись пригодные для жизни планеты, а у вас их… почти не было.

Марс и Грейланд снова ошеломленно переглянулись.

– Вы действительно не знали всего этого? – спросил Шенвер.

– В первый раз слышу, – ответила Грейланд.

Марс кивнул.

– Знаете, во всем этом есть некая ирония, – заметил Шенвер.

– Какая?

– Именно Свободные системы настояли на договоре, расколовшем человечество на три части. И они же создали Разрыв, когда изоляция показалась им недостаточной.

– Создали Разрыв? – переспросил Марс. – Так это мы инициировали коллапс течений Потока?

– Да, вы. Вернее, ваши предки.

– Это невозможно физически.