Возмутительно красивый пилот

Глава 17

Кендалл




Запах бекона витал в воздухе. Обернув простыню вокруг моего голого тела, я пошла на запах в кухню. И остановилась в дверях, замерев. Картер, полностью обнаженный, стоял у плиты и жарил бекон, покачиваясь в такт звучавшей по радио песне «Битлз» «У меня есть женщина». Это было потрясающее зрелище. От Картера Клайнза исходил невероятный магнетизм. Он был роскошным, уверенным в себе, игривым, любящим, немного сумасшедшим и потрясающе волшебным.

Когда он увидел меня, стоявшую в дверях, от его улыбки у меня сжалось сердце. Он подошел ко мне, взял за руку, а другой рукой обнял меня. Он притянул меня к себе, и мы медленно начали танцевать под музыку.

Он начал напевать мне на ухо:

— У меня есть женщина. У меня есть женщина.

Это был один из тех волшебных моментов в жизни, когда происходящее кажется сном. Я хотела, чтобы это длилось вечно. Я хотела, чтобы мы вечно были вместе.

Песня закончилась, и Картер прижался губами к моему лбу.

— Доброе утро, красавица.

Боже, не было лучшего способа начать новый день, не так ли?

— Как давно ты поднялся? — спросила я.

— Не так давно. Может быть, полчаса назад.

Со сковородки позади него начал подниматься дым.

— М-мм… по-моему, бекон горит.

— Черт. — Он бросился к плите и убавил огонь. Шипящий бекон издал оглушающий треск, и горячий жир брызнул на живот Картеру. — Ой. Черт! Вот дерьмо!

Я хихикнула.

— Возможно, тебе следует подумать о том, чтобы надеть какие-нибудь брюки, прежде чем ты обожжешь самые ценные части твоего тела.

Он махнул в мою сторону лопаткой.

— Самые ценные части, да? Ты имеешь в виду мои руки?

— Ну… они очень хороши. Но я беспокоилась не о них.

Он указал на свои губы и улыбнулся.

— Мой рот? Должно быть, ты о нем беспокоишься?

— Он тоже решительно хорош. Особенно твой язык, когда он дотрагивается до моей кожи.

Его зрачки расширились, и его голос был низким и серьезным:

— Тебе это нравится, да?

Не спуская с меня глаз, он протянул руку и выключил плиту. А потом переставил сковородку с горячей конфорки на холодную.

— Я уже не помню, о чем мы говорили.

— Я предложила тебе прикрыть некоторые части тела, чтобы не обжечь их горячим жиром.

— О, я прикрою их прямо сейчас. — Он сделал несколько шагов навстречу мне и, к моему удивлению, схватил меня и перекинул через плечо. — Я собираюсь прикрыться тобой через десять секунд.

Он похлопал меня по попе и направился в спальню.

— А как же бекон?

— К черту завтрак. Я собираюсь съесть тебя.

Наступил уже день, когда мы снова обратились мыслями к еде. Картер разогрел в микроволновой печи содержимое одного из пластиковых контейнеров, и мы сидели в кровати, поедая гуляш и передавая контейнер друг другу. Он втянул в рот яичную лапшу и скрестил глаза на носу. Это была шутка в духе шестилетнего ребенка, и мне захотелось узнать, как выглядел Картер, когда был маленьким.

— У тебя есть какие-нибудь альбомы с фотографиями? — спросила я.

— Есть, но только со старыми фотографиями.


— А есть такие, на которых ты снят ребенком?

— На самом деле есть. Когда я переезжал во Флориду, мама сделала для меня альбом со старыми семейными фотографиями. Я обнаружил его, когда распаковывал вещи. Там было еще письмо. Мама написала мне, что хочет, чтобы я помнил, как сильно меня любили, и попросила меня просматривать этот альбом хотя бы два раза в год — на мой день рождения и на ее.

— Это очень мило.

Он протянул мне почти пустой контейнер, но я отказалась дальше набивать живот.

— Я уже сыта. Ты можешь доесть все, что осталось.

— Мне нравится есть с тобой. Ты съедаешь только половину своей порции, и мне достается все остальное.

— Лучше будь поосторожнее с этим. Если ты будешь съедать по два ужина постоянно, у тебя вырастет большой живот.

— Мы сгоним весь жир физическими упражнениями.

В этом я не сомневалась. Картер протянул мне бутылку с водой, которую мы делили на двоих, и я сделала глоток.

— И ты выполняешь мамину просьбу? Смотришь альбом два раза в году?

— Да.

— Кстати, а когда у тебя день рождения?

— Четвертого июля.

— Ты шутишь?

— Нет. А что?

— Но у меня тоже день рождения четвертого июля.

Картер пробормотал:

— И наконец все встало на свои места.

— Что это значит?

— Ничего. Так всегда говорила моя мама.

— И что ты в детстве делал на свой день рождения?

Картер прикончил остатки лапши и поднялся с кровати.

— Я покажу тебе.

Он вернулся через несколько минут с толстым альбомом и сел, опершись спиной о подголовник. Он помог мне сесть рядом с ним, положил альбом на колени и открыл его. На первой странице были две фотографии пухленького обнаженного малыша около трех или четырех месяцев от роду.

— Это ты?

— Да. Посмотри на размер моих яиц. Почему они такие большие? Они такие большие у всех младенцев или мне предстояло догнать их в росте?

Я рассмеялась.

— Не знаю. Но ты был таким прелестным! И пухленьким тоже.

На следующей фотографии были сняты две девочки, лет шести или семи, и мальчик лет четырех, который определенно был Картером. Даже если он и не был похож на себя, его выдавала ямочка на подбородке.

— Это твои сестры?

Он кивнул.

— Катерина и Камилла.

Они, казалось, были одного возраста.

— Они близнецы?

— Да. Двуяйцевые. Моя мама тоже близняшка.

Картер, Катерина, Камилла.

— А как зовут твоих родителей?