Внутри убийцы

— Да? А что?

Она замешкалась, потом покачала головой.

— Ерунда. Работа.





Глава 5




ГОРОД ДЕЙЛ, ВИРДЖИНИЯ,

ПЯТНИЦА, 15 ИЮЛЯ 2016 ГОДА

Тейтума разбудил громкий стук. Он разлепил веки и натолкнулся взглядом на пару больших и грозных зеленых глаз, глядящих на него практически в упор, с расстояния в несколько дюймов. Рука автоматически дернулась к кобуре с «Глоком», но Тейтум спал в нижнем белье, и никакого пистолета рядом не было. Рефлексы сработали — он выпрыгнул из кровати, подальше от агрессора, и упал на пол, лихорадочно пытаясь нащупать что-нибудь полезное для защиты. К тому времени, когда Тейтум с колотящимся сердцем встал на ноги, враг уже исчез. Он включил свет и заморгал.

На него с презрением взирал его уродливый рыжий кот.

— Да чтоб ты провалился, Веснушка! — заорал на него Тейтум. — Я же говорил тебе не лезть в постель…

Веснушка моргнул и зевнул, явно заскучав. Тейтум поискал взглядом водяной пистолет, карающий меч для Веснушки, но безуспешно. Скорее всего, кот разломал эту штуку, когда Тейтума не было дома, как он поступил с тремя предыдущими.

Послышался новый стук. Кто-то стучал в дверь; это его и разбудило, а вовсе не кот-социопат. Тейтум натянул шорты и футболку, схватил с тумбочки «Глок» и пошел к входной двери. Он уже освоился в своем новом жилье в Дейле, но со сна плохо соображал, и в темноте коридор казался почти чужим. Тейтум скучал по своей квартире в Эл-Эй, пусть даже эта была просторней и в лучшем районе.

— Кто там? — крикнул он.

— Полиция, — заявил резкий, официальный голос.

Тейтум распластался по стенке, потом отпер дверь, приоткрыл ее и выглянул. Снаружи стоял коп в форме, а рядом с ним — растерянный пожилой мужчина. Тейтум вздохнул, положил «Глок» на столик в прихожей и открыл дверь.

— Добрый вечер, сэр, — сказал коп. — Вы знакомы с этим человеком?

Он взглянул на седовласого сконфуженного мужчину.

— Ага, — вздохнул Тейтум. — Это мой дед. Его зовут Марвин.

— Мы обнаружили его, когда он бродил по парку Логан, — сказал коп.

— Где Молли? — слабым голосом спросил Марвин.

— Он все время о ней спрашивает, — заметил коп.

— Молли была моей бабушкой. Она скончалась, — ответил Тейтум. — Мы только переехали сюда… Я думаю, ему трудно привыкнуть.

— Сочувствую, — сказал коп. — Он был с какими-то молодыми людьми; они убежали, как только заметили нас. Я думаю, собирались его ограбить.

— Ясно, — произнес Тейтум. — Спасибо вам, патрульный.

Коп взглянул на столик, где лежал «Глок».

Тейтум откашлялся:

— Я — федеральный агент. Мое удостоверение в спальне, если вы хотите…

— Всё в порядке, — коп кивнул. — Позаботьтесь, чтобы он оставался дома, сэр. Ему не следует бродить одному в два часа ночи. Это опасно.

— Вы правы, патрульный. Спасибо. Дедушка, ты слышал?

— А Молли спит? — дрожащим голосом спросил Марвин.

— Спокойной ночи, сэр, — сказал коп и пошел прочь, пока за ним закрывали дверь.

Тейтум и его дед молча смотрели друг на друга, пока шаги полицейского не затихли.

— Да чтоб тебя, Марвин! — взорвался Тейтум, едва коп оказался за пределами слышимости. — Что это за херня?

— Ну, а что я должен был делать? — спросил Марвин, выпрямившись и уже без растерянного выражения на лице. — Я не могу бегать с такой скоростью, как молодежь. Или ты предпочтешь, чтобы меня арестовали за покупку наркотиков?

— Я предпочту, чтобы ты вовсе не покупал никаких наркотиков, — ответил Тейтум. — А за каким хреном ты вообще покупал наркотики? Тебе восемьдесят семь.


— Я не для себя. Они для Дженны, — сказал Марвин, направляясь в глубь квартиры.

— Кто такая Дженна?

— Одна моя знакомая.

— И где ты с ней познакомился?

— За игрой в бинго.

Тейтум прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.

— И сколько лет этой Дженне?

— Восемьдесят два, — крикнул Марвин из кухни. — Но она очень боевая.

— Да уж не сомневаюсь, — пробормотал Тейтум, идя следом за своим дедушкой. — Ну, если Дженне восемьдесят два, кокаин ей тоже ни к чему.

— Тейтум, в нашем возрасте мы можем делать все, что пожелаем, — сказал Марвин. — Я приготовил чай. Хочешь?

— Я хочу пойти спать.

— У тебя все равно самолет через пару часов, — заметил Марвин.

— Ага. Слушай… насчет этого. Постарайся, чтобы тебя не арестовали в мое отсутствие. Мне нужно, чтобы ты позаботился о Веснушке.

— Не пойдет.

— Да я же ненадолго улетаю.

— Почему ты не отдашь этого кота в приют? Или… не знаю… выбросишь на шоссе?

— Тебя самого нужно отдать в приют, — проворчал Тейтум, взял чашку у Марвина и глотнул чаю. — Слушай, просто пригляди, чтобы у него была еда и он не разнес весь дом. Мы только переехали. И не дай ему сожрать рыбку.

— Какую рыбку?

— Которая плавает в миске в гостиной. Кстати, купи для нее аквариум. Я оставлю деньги.

— У нас есть рыбка?

— Ага. Рыбк. Его зовут Тимоти, и, похоже, он мерзавец. Из вас с ним выйдет хорошая пара. Только береги его от Веснушки.

— Это животное меня ненавидит.

— Он всех ненавидит, — заметил Тейтум. — Возможно, если ты перестанешь кидать в него тапки…

— Как только он перестанет на меня бросаться, я тут же перестану кидать тапки.

Веснушка прокрался на кухню, уставился на Марвина и угрожающе зашипел.

— Прекращай это дело, — сказал Тейтум коту. — Мне нужно, чтобы в мое отсутствие вы оба вели себя хорошо.

Кот и старик уставились на него одинаково круглыми и невинными глазами.

Тейтум вздохнул:

— И кормите эту проклятую рыбку.





* * *


Когда Тейтум увидел Сэмюеля Мартинеса из полиции Чикаго, его покорили усы этого человека. Тейтум пожал Мартинесу руку, мысленно примеряя их на себя. Усы были ухоженными и густыми, в стиле Тома Селлека[3], и придавали рту их хозяина ауру важности. Очки в толстой оправе, обрамлявшие глаза лейтенанта, лишь усиливали излучаемую мужчиной серьезность. Тейтум подозревал, что если он сам попытается задекорировать лицо подобным образом, то будет похож на преподавателя-извращенца, который спит со своими учениками. Некоторые виды усов уместны на лицах других людей, но Тейтум так и не смог отыскать те усы, которые будут уместны на его лице.

— Агент Грей, рад, что вы смогли приехать, — сказал лейтенант.

Они стояли у входа в Главное управление полиции Чикаго, где располагался центральный следственный отдел. Повсюду были люди, копы и штатские, и в воздухе висел слабый гул множества разговоров, сливающихся воедино. Голос Мартинеса без труда прорезал этот шум; его речь была отрывистой и весомой.

— Пожалуйста, пройдемте со мной.

Они поднялись на лифте на два этажа, прошли по коридору и оказались в переговорной комнате. Посредине стоял большой белый стол, вокруг которого сидели с полдюжины людей. На стенах висело несколько досок: где-то нарисованы хронологические графики, где-то прикреплены фотографии. На стене слева от Тейтума была большая карта Чикаго; две точки отмечали красные кружки, нарисованные маркером.